Возвращение грифона

Глава 7

Бурное дыхание женщины затихло, Маша успокоилась и, откинувшись на подушки, замерла, моргая в потолок, рассматривая его, как картину в каком-нибудь музее.

— Класс! Никак не могу привыкнуть! Две недели уже живем тут, а мне кажется, как один день! Пролетело, мелькнуло, будто не бывало. Хорошо тут, правда?

— Хорошо. Само собой — лучше, чем у тебя в старом доме. Хотя бы не бегать в сортир на огороде. Меня это просто убивало.

— Что ты будешь делать — нежности какие! Можно подумать, ты никогда так не бегал! Впрочем, может, и не бегал. С тебя станется.

Женщина встала на колени, медленно переползла на меня, прижимаясь длинным обнаженным телом, и целуя, переместилась к моему лицу.

Ее глаза как будто горели в полумраке, который не мог разогнать тусклый светильник, отбрасывающий голубоватый нереальный свет на наши лица, делая их загадочными и волшебными. Маша всмотрелась в мои глаза и, наклонившись, поцеловала меня в губы:

— Люблю тебя. Люблю! Боюсь потерять. Каждый раз думаю, а вдруг он вспомнил свое прошлое и снова стал Васей? А вдруг… приду, а тебя уже нет. И внутри все холодеет…

— Ничего страшного: денег теперь у тебя куча, квартира в центре города — можешь на одни проценты жить.

Тысяч сто там на книжке, да? Больше? Конечно больше… Ну вот… ты столько врачом никогда не зарабатывала. Снимай проценты аккуратно, не трогай основной капитал, да и живи себе. Ну что еще сказать… замуж выйдешь — теперь ты молоденькая красотка, у тебя все впереди. Завидная невеста. Только смотри, не промахнись, не выйди замуж за какого-нибудь афериста, падкого до денег. Разденет и разует.

— Эй, эй! Ты чего это? — забеспокоилась Маша. — Ты и вправду вспомнил прежнюю жизнь, что ли? Хочешь уйти? Чего это ты вроде как завещание какое-то пишешь?

— Не вспомнил ничего.

Пока не вспомнил. Так, проскальзывает кое-что…

— А что?

— Да ну, так, ерунда. Даже рассказать неудобно.

— Ну расскажи, расскажи, что ли! Вань, сейчас не расскажешь, я обижусь.

— Ну чего ты пристала? Ну… картинки вижу — летаю в небе. Еще — машины странные — и я с ними разговариваю. С чего это вдруг машины со мной говорят? А еще вроде как я бегу куда-то, бегу, а по мне стреляют огненными шарами. Вот и все.

Потом все исчезает. Пытаюсь вспомнить, и не могу. Голова начинает болеть.

— Память цела, но она заблокирована, — задумчиво протянула Маша, поглаживая меня по животу и спускаясь рукой все ниже и ниже. Я перехватил ее руку и укусил за мизинец. Она взвизгнула от неожиданности и сильно хлопнула меня по бедру. Потом наклонилась и стала целовать красное пятно, оставшееся от удара:

— Не больно? Я от неожиданности! Чего ты кусаешься?

— А чего ты крадешься, как тать? Мы о серьезном говорим, а у тебя одно на уме.