Возвращение грифона

Вы можете себе хоть на миг представить, чтобы Россия вела войну с Грузией?

— Что, и ТАКОЕ было? — лицо Косыгина стало неподвижным и бледным, как гипсовая маска.

— Было. Оказывается, Россия всегда была оккупантом, угнетающим грузинский народ.

— И это после грузина, который правил СССР? — усмехнулся мой собеседник и положил ложку на стол. — Мдааа… похоже, стоит многое пересмотреть. Вы обязательно должны рассказать об этом Юрию Владимировичу. Заверяю вас, он не останется равнодушным. Впрочем, кто бы остался равнодушным, услышав такое? И что теперь с кавказскими республиками?

— Нет их, республик, — невозмутимо ответил я, засовывая в рот кусок бифштекса.

— Как нет? А куда делись?

— У нас была катастрофа, после которой Магия и вошла в мир. Упал гигантский метеорит. И после этого проснулся Кавказ. Сотни вулканов, землетрясения — Кавказ теперь гряда огнедышащих вулканов. Нет Грузии, Чечни, Абхазии. Нет всех, кто жил в этих горах. Оставшиеся в живых растворились в других народах — где-то образовали свои диаспоры и пока сопротивляются ассимиляции. Другие растворились бесследно, даже языка не осталось.

После катастрофы очень много людей погибло. По всему миру.

— А как думаете, у нас метеорит тоже упадет?

— Неизвестно. Может, да, а может, и нет. Насколько я уже выяснил — параллельные миры не совсем идентичны. На некоторых этапах возникает какой-то фактор, и история этих миров начинает идти другим путем. Отличным от нашего.

— А наш мир… насколько он соответствует прошлому вашего мира?

— Не знаю. Я ведь не знаю вашего мира в достаточной степени и не знаю истории нашего мира. Я не историк. Я всего лишь парень двадцати с небольшим лет, волею судьбы заброшенный черт-те куда.

И пытающийся выжить, сохранить свою жизнь и жизнь своих близких. Вот и все.

— Но вы ведь можете, например, слетать в свой мир и принести оттуда какие-то книги по истории. Можете?

— Нет. Я могу лишь запомнить. И то, что я запомнил, рассказать. Ничего материального принести из моего мира я не могу. Только свое тело. Или тела своих спутников, тех, что меня касаются.

Косыгин аккуратно вытер губы, положил ложку на стол и стал помешивать чай в стакане. Я усмехнулся про себя — чай в стеклянных стаканах и серебряных подстаканниках — откуда пошла эта мода? Но она мне нравилась.

Единственное место, где такая традиция сохранилась, это поезда дальнего следования. И мне с детства нравилось пить чай из стаканов с подстаканниками. Ассоциация с дальним путешествием, чем-то хорошим… курортом, например. Забавно.

— А можно попросить вас вернуться — на время — в ваш мир и постараться запомнить как можно больше фактов из этого столетнего периода?

— А что именно? Вернуться, конечно, можно. Нет проблем.