Вперед в прошлое 3 (СИ)

Тот навел камеру на Наташку, сестра ненадолго оцепенела, но вспомнила, что она — актриса, и бояться непрофессионально, сделала брови домиком и выпалила:

— Мой папа — Роман Мартынов. Папочка! — Она глянула в камеру, губы ее задрожали. — Я горжусь тобой! Что бы ни случилось… что бы… они с тобой не сделали, ты… Ты дал надежду им всем. — Наташка обернулась, обвела рукой собравшихся и закрыла лицо ладонью.

Гаечка, наблюдавшая за ней, неслышно зааплодировала, мне тоже захотелось похлопать и спонсировать ей учебу в театральном, потому что люди прониклись, стоящая рядом журналистка не выдержала, погладила по спине расстроенную девочку.

Все наши по очереди восхитились Наташкой, и она засияла, а Илья рассказал, что опер, Игорь Олегович, основное рассказал двадцать минут назад: узнав, где содержат девочек, мой отец выписал спецназ без согласования с начальством, нарушил закон и теперь отстранен от дел.

Отстрелявшись, опер бочком, бочком, как краб, попятился от журналистов, занятых женщинами, я бросился ему наперерез, сказав нашим:

— Подождите. Сейчас. Надо кое-что выяснить.

Опер заметил меня, остановился и процитировал бородатый анекдот:

— Малой! Один ты везде живешь! Ты-то здесь каким боком?

— Что там отец? — спросил я, не ответив.

Он пожал плечами.

— По головке его не погладят, но после этого, — он кивнул на журналистов, — строго наказать не посмеют. И как они так быстро разнюхали, не знаешь случайно, а, малой?

— Еще троих преступников задержали? — задал я встречный вопрос.

— Двоих. Один еще в бегах.

— А Костаки…

— Ну и борзый ты! — Он протянул руку, чтобы взъерошить мне волосы, но я отступил. — Не твое это дело. Подружку спасли — и радуйся.

Развернувшись, опер взбежал по ступенькам и исчез за дверью РОВД. Меня, ясен пень, внутрь не пустят, сам попросил отца меня не впутывать, и я поплелся к журналистам, которые опрашивали трех матерей потерпевших, причем одна выглядела очень молодо, не старше тридцати. Остальные, надо полагать, были с дочерями, пока те давали показания. Девочек пока видно не было. Наверное, их выводили через другой выход, чтобы избавить от травмирующего интереса посторонних. Все-таки сексуальное рабство не пойдет плюсом в биографию.

А вот Алла Микова, видимо, так не считала. Она появилась на ступенях центрального входа, держа за руку насупившуюся дочь, и с решительным видом зашагала прочь. Девочка переоделась в длинное цветасто-зеленое платье, видимо, мамаша привезла чистую одежду.

Завидев журналистов, Микова сменила направление и так же решительно двинулась к ним, волоча за собой Алису. Девочка смотрела под ноги, никого и ничего не замечая. В толпу журналистов Алла вклинилась, как торнадо, чуть ли не раскидав зевак в стороны, и заявила, закрывая сумкой камеру.