Вперед в прошлое 3 (СИ)

Такие громкие заявления гораздо лучше привлекли бы внимание к проблеме.

На экране появилось знакомое здание РОВД, камера скользнула по собравшейся нашей группе поддержки, мелькнули друзья, держащиеся в стороне.

— Там же Наташка! — воскликнула мама и брякнулась на мою кровать, держа распотрошенный веник, как букет цветов.

Камера переместилась на корреспондентку, которая проговорила:

— К сожалению, капитан Мартынов, ответственный за операцию по освобождению пленниц, в данный момент задержан по обвинению в превышении полномочий.

За ее спиной загалдели собравшиеся, журналистка продолжила.

— Руководство пока на связь не выходит, и мне удалось взять интервью у Игоря Олеговича Поповского, который тоже участвовал в задержании.

Экран занял Игорь Олегович, напарник отца, который, боязливо поглядывая в камеру, сказал:

— Ну а вы бы что сделали на месте Романа Мартынова, когда поступила информация, что в ближайшее время детей собираются вывезти из города? Правильно, вы — ничего не смогли бы, только кричали бы об этом. А вот Роман Мартынов — мог, потому и взял на себя ответственность. Да, он нарушил протокол и по закону неправ, но есть же человеческие законы! Видели бы, в каких условиях содержались девочки! Вообще чудо, что мы их нашли.

— Сколько было девушек? — спросила Мария Ефремова.

— Освобождены восемь девушек возрастом от тринадцати до шестнадцати лет. Родители извещены. В данный момент девочки дают показания, с ними работают психологи. Одна госпитализирована с сегментарной пневмонией, ее состояние расценивается как удовлетворительное.

Видимо, большую часть интервью вырезали, пошла эмоциональная часть, которую я видел, когда был на месте. Говорили матери девочек, рыдали, благодарили отца. Тетю Лору вырезали, а Наташку оставили напоследок.

Мама слушала, раскрыв рот, морщила лоб, поджимала губы. Иногда, расчувствовавшись, отворачивалась и качала головой. Когда увидела Наташку с ее задушевной речью, схватилась за щеки, выронив веник. А я подумал, что на четверочку сестра исполнила, переиграла под конец.

После Наташки показали беспризорницу Розу, которая расплылась в лучах внимания и сбивчиво рассказывала, как она боялась гулять из-за маньяка, благодарила моего отца, что больше бояться некого.

Аллу Микову не показали вообще, как и пострадавших девочек. Зато следующим шло интервью с отцом, которое брали уже вечером.

Отец пересказал то же, что и его напарник, но другими словами и от первого лица: да, не мог поступить иначе, да, вину осознал и готов понести наказание. Но, повернись время вспять, он поступил бы так же, потому что нет ничего важнее, чем жизни детей, а чужих детей не бывает.

Мама придвинулась и сжала мою руку, посмотрела… с уважением, что ли. Но ничего не сказала.