Вперед в прошлое 3 (СИ)

Но ты не мог тут быть!"

"— Меня не впечатляет западная культура, — ответил я, подперев щеку рукой — бабка зыркнула с любопытством, дожевала бутерброд и ушла, а я продолжил, раскинув руки:

— Вот это все — просто бусы. А мы — просто индейцы. Как-то даже стыдно, что страна, которая запускала ракеты в космос, не смогла сделать для своих граждан красивую бутербродную.

— Может, ты и прав.

— На западе это общепит для бедных, а для нас — чудо.

Дед помолчал-помолчал и выдал:

— Что ты за человек, Паша! Тебе четырнадцать, а кажется, что ты старше меня.

— Я читал про старые души. Наверное, просто я такой.

Из туалета прибежал Борис, сияя глазами.

— Офигеть! Там, как в музее! Все такое красивое! Я боялся… это самое…

— Осквернять провинциальной струей светлый облик западного друга, — сказал я, поднимаясь.

Дед и Борис рассмеялись. Пришла удивленная Наташка и уставилась на еду, не зная, с чего начинать и как это есть. Пример показал дед, взял картошку фри, мокнул в соус и сунул в рот. Прожевав, объяснил:

— Гамбургеры и чизбургеры едят целиком, а не разбирают по частям.

Боря и Натка начали с картошки. Я повременил мыть руки — захотелось посмотреть, как они щурятся от удовольствия. Аж обидно, что я не могу с ними разделить радость причастности к чему-то великому, красивому, чистому, потому что в прошлой жизни всем этим пресытился.

— Стой! — воскликнула сестра. — Я поняла, где хочу фотографию! Здесь! И чтобы всю еду видно было!

— А меня — возле иномарок на улице! — не прожевав, воскликнул Борис.

Пришлось еще задержаться. Дед и Борис посторонились, а Наташка на фоне фастфудной роскоши замерла, потягивая коктейль из трубочки. Щелк! Вж-ж-ж! Сестра метнулась к фотографии, ревниво ее рассмотрела и надулась.

— Господи, какие пухлые щеки! Розовые, как у матрешки. У меня же нет таких, да?

— Да успокойся ты, они у тебя впалые, — успокоил ее я. — «Полароид» сильно искажает. Зато смотри, как хорошо еда получилась.

А потом начался гастрономический разврат. Поначалу дети ели робко, потом отошли от стресса и предались удовольствию, которое растянули на час минимум и все не хотели уходить, пока над столиком требовательно не нависли два негра.

Как я и думал, Борис всю тару, включая бумажные пакеты, сложил в рюкзак под удивленными взглядами афророссиян. Наташка устыдилась и убежала к выходу.

— Ничего, — ворчал Борис, застегивая молнию, — еще попросит свой стакан, знаю я ее!

Я скосил глаза на притихших мордоворотов, которые качали права: они разливали по рюмкам водку, спрятанную в бумажный пакет. Нашли-таки компромисс с сотрудниками!

Возле Макдака Борис, возя ножкой по асфальту, попросил сфотографировать его одного возле припаркованного белого «Линкольна», так он истратил право на личную фотографию.