Вперед в прошлое 3 (СИ)

Подписавшись под это, я повешу на себя как минимум шестеро детей с соцпедзапущенностью. Их надо не только накормить, но и одеть, и направить…

— Ну реально, «малолетка» — не самое радужное будущее, — сказал я. — Но скорее тебя просто прибьют, или ты от болячек сдохнешь. Смотри сам.

Я зашагал вдоль по набережной, чтобы поговорить с другими пташками — малолетним проституткам. Бузя зачем-то увязался за мной. Он шагал рядом, сутулясь и шаркая, время от времени сплевывая вязкую слюну.

— Как ты поможешь? Домой нас возьмешь? А? Пирожки твое — это так.

— Сперва попробуй завязать, — повторил я, думая о том, что проституток, скорее всего, еще нет на месте, они отсыпаются после трудовой ночи.

На Бузю суггестия, похоже, не подействовала. Или результат будет спустя пару дней? Может, на девчонках сработает, и они вернутся домой… где пьют и бьют, и находиться невозможно."

"— У малых батя чуть Светку не убил, — просипел Бузя. — Головой — об стенку. Она до сих пор припадочная — упадет, и пена изо рта. А у Розки отец белку словил и зарубил мать топором прямо у нее на глазах.

Зачем он это мне рассказывает? Чтобы доказать, что на этом жизнь заканчивается, и дальше нет ничего хорошего?

— Мою сестру тоже отец чуть не убил, — поделился я и подумал, что, если бы суггестия работала, когда нужно, я закодировал бы родителей несчастных навсегда.

Правда, алкоголик в завязке иногда более неадекватен, чем он же пьяненький… Взгляд остановился на знакомой девушке, тонкой, как побег тростника, стоящей на камнях и бросающей хлеб чайкам. Движения ее были резкими, нервными. Или так только показалось?

— Давай, Бузя. — Я пожал шершавую потрескавшуюся от сухости ладонь. — Бабушкин номер телефона у тебя есть, звони, если вдруг что. Передавай все Юрке. Есть же телефон?

Бузя кивнул.

Я разозлился на себя. Бесполезное занятие — трясти тех, из кого вытрясти нечего. Если вдруг появится информация, они позвонят бабушке, это в их интересах. Нужно не истерить, а отвлечься. Попытаться себя чем-то занять. Но как, когда время вытекает даже не водой сквозь пальцы — кровью.

Но раз уж я здесь, нужно использовать возможности по максимуму. Вон Лена Костаки кормит чаек, ее отец — уважаемый человек, вдруг ей что-то известно или его как-то можно подключить.

Я подошел к камням и окликнул старую знакомую:

— Лена, привет!

Девушка вздрогнула, обернулась, заведя за ухо прядь волос, которую ветер бросил ей на лицо.

— Павел, привет!

Вроде девушка мне обрадовалась, хотя опухший нос и красные глаза говорили о том, что она недавно плакала. Не поступила? Я сделал вид, что не заметил, в каком она состоянии, и спросил:

— Как твое поступление? Все получилось?

— Получилось, — сказала она мрачно.