Вперед в прошлое 3 (СИ)

Но именно на тот момент…

То есть именно сейчас я сделаю все, что в моих силах.

И, возможно, меня скоро не станет.

Я бодрствовал всю ночь, меня выключало — сперва следовало поспать, иначе начну тупить, а это недопустимо. Юному организму должно хватить и четырех часов отдыха. Потом отправлюсь в тот самый лагерь — разведать все по светлому. Лазающий по развалинам мальчишка не должен вызвать подозрений. Вот когда узнаю, там ли Алиса, и буду думать, как действовать, чтобы не подставиться. Сейчас — толку строить планы?

На войну я уходил и раньше, но никогда ощущение конечности жизни так не жгло и не казалось настолько выпуклым, буквально осязаемым. Может, потому что раньше не к кому было возвращаться, а теперь от меня слишком многое зависит, и я не могу уйти, не попрощавшись. Да в принципе не могу уйти, родные ж без меня снова начнут творить дичь, Наташка так точно.

Значит, я вернусь. Постараюсь. Должен.

Как и должен перестраховаться. Потому перед тем, как сесть в автобус, я купил на рынке домашней колбасы, сладостей, жвачек с терминатором — побаловать брата и сестру и устроить совместный обед. Если все дома, конечно.

Приехал я в десять утра, уже тоскуя по мотоциклу, который оставил во дворе близ РОВД. И дня за рулем не провел, а уже привык к свободе. Шлем я оставил там же, куртку и перчатки забрал — в Москве продам.

Нашу квартиру я открыл своим ключом и крикнул с порога:

— Ма?"

"Никто не отозвался. Я протопал на кухню и обнаружил листок с запиской от Наташки: «Ушли на дачу, будем в полдень».

Отлично. Положив на стол жвачки, по две каждому, включая маму, и облившись холодной водой из ведра — в кране ее не было, как обычно в это время суток — я упал на кровать. Рюкзак с обрезом пришлось убрать, где он хранился и раньше и куда домашние вряд ли полезут, завел будильник на два часа дня и сразу вырубился.

Спать хотелось так сильно, что домашние меня не разбудили, когда пришли, а проснулся я, только когда будильник задребезжал, затанцевал на столе. Боря рисовавший за столом, скользнул по мне взглядом и продолжил свое дело. Наташка разговаривала на кухне с мамой и подходить не стала.

Брат обернулся на скрип кровати и прошептал заговорщицки:

— Как оттянулись? Бухали?

— Нет конечно, кино смотрели. Видишь — глаза красные? — Я оттянул веко.

Брат вздохнул. Он думал, что мы по-взрослому оттягивались, и завидовал.

— Что мама? Когда вернулась?

Он захихикал.

— Утром, с таким перегаром, что ух! Но на дачу потащила, картошку копать и собирать смородину.

Я ему рассказал, как доить куст, мы посмеялись. Хотелось заглянуть ему в глаза и сказать, что он должен пойти в художку, как бы ни сложилась его жизнь, потому что такой талант зарывать в землю нельзя. А Наташке внушить, чтобы шла в театральный, в этой профессии она точно будет счастлива.