Вперед в прошлое 4

Как же красиво!

Но вскоре стало ясно, что силуэты — парень и девушка, которые приняли нас за гопоту, испугались и перешли на другую сторону дороги.

И тут совсем рядом что-то начало подниматься из овражка, вырытого ручьем — захрустели ветки, зашуршали осыпающиеся камешки. Все обернулись на звук. Донеслось сдавленное квохтанье, будто кто-то подавился. Я схватил трухлявую палку, которая тотчас развалилась в руке. Димон — обломок кирпича, Гайка принялась шарить в траве в поисках камня. Алиса и Борис просто замерли.

Из зарослей раздался протяжный потусторонний вой, пробирающий до костей. Такой, что хочешь-не хочешь волосы встают дыбом. Буквально сразу же выскочило что-то лохматое и как-то по-обезьяни, не по-собачьи, ринулось на нас.

Девушка на той стороне дороги заверещала и рванула прочь. Парень — за ней. Друзья бросились врассыпную, Димон даже про кирпич забыл. Гайка заорала.

Я попытался извлечь из памяти основы самообороны при нападении собаки, и тут из кустов грянул Илюхин смех, а вурдалак упал на спину и задергал вполне человеческими ногами.

— Сука-а! — выдохнула Наташка, хватаясь за сердце.

Ян дергался в истерике, развалившись на шкуре, и так заразительно смеялся, что Димон, собравшийся его бить, замер в нерешительности и тоже стал хихикать. Из хвоща в человеческий рост вывалился Илья и скрючился на земле. Я поймал себя на том, что тоже вздрагиваю от смеха, а вот девчонкам было не смешно. Ну не понимают они таких приколов.

— Ян… ум… ум… а-ха-ха! — пытался что-то сказать Илья. — Ум… а-ха-ха. Выть! Вы-ыть!

Чабанов сел на корточки рядом с Яном, ткнул его в бок.

— Мелкий, повой еще!

Хохочущий Ян притих, отдышался, запрокинул голову — ну точно воющий на луну волчара — и исторг из себя тот жуткий вой.

— Это твоя суперсила! — оценил я.

Борька сел рядом с ними и прошептал:

— А давайте засядем в овраге и будем пугать прохожих? Во ржака будет!

Наташка покрутила у виска.

— Дебилы! А если мужик какой попадется? И — по щам вам⁉ Я пас.

Алиса молча развернулась и пошла к мосту через ручей. Гаечка ее догнала. Ян вскочил и рванул к ней. Принялся извиняться и уговаривать, чтобы осталась. Вроде уговорил, и всей толпой мы вдоль ручья по пустырю отправились к морю.

Иногда мы останавливались, Ян запрокидывал голову и выл на бис, а мы складывались от смеха, вспоминая, как улепетывали те двое. Девчонки тоже хохотали. А я думал о том, что Ян влился в коллектив как родной, словно с самого начала с нами был. Что самое интересное, больше всего он тянулся к Илье, а не ко мне. Приходилось душить в зародыше зарождающуюся ревность.

И вот впереди показалась гладь моря — черная, спокойная. Казалось, что бриз рождают покатые волны, с тихим всхлипом льнущие к берегу.