Все в шоколаде

Я пыталась любоваться красотами природы, а чем был занят Лукьянов, с уверенностью не скажу, скорее всего спал с открытыми глазами.

Дачный поселок произвел на нас впечатление – дома один краше другого. Тот, что значился под номером двадцать семь, тоже мне очень понравился. К чуду современной архитектуры вела дорожка, выложенная мрамором, начиналась она прямо от калитки, которая была заперта на щеколду. Патриархальные нравы просто умиляли, беспокоило лишь одно: нет ли здесь собачки, кавказца или мастифа к примеру, хотя с меня вполне и овчарки хватит.

Лукьянов о собаках не думал, решительно толкнул калитку и пошел по дорожке, что-то насвистывая, а я поплелась следом. Дверь была заперта изнутри, мы обошли дом с другой стороны, обнаружили открытую веранду с видом на лужайку, далее простирался яблоневый сад и цветник. На веранде сидел мужчина в шортах и белом свитере и листал журнал. Услышав шаги, он поднял голову и позвал:

– Дорогая, это ты?

– Это я, – охотно отозвалась я, поднимаясь на веранду. Дядя моргнул, сморщился и вроде бы собрался заплакать, по крайней мере, было похоже на это. Конечно, не моя персона вызвала такие перемены в его внешности, а присутствие Лукьянова, который взирал на хозяина дачи с неодобрением и, я бы даже сказала, с намеком на возможное увечье. – Вижу, что вы меня узнали, – бодро начала я, садясь в кресло-качалку. Лукьянов устроился на перилах, сложив руки на груди, и углубился в себя.

– Я.., я не очень понимаю… – заметил Перфильев.

– Мы ведь с вами встречались как-то ночью? – спросила я ласково.

– Да.., но.., я…

– Вы почему-то утаили этот факт от милиции.

– Послушайте, – тяжело вздохнул он, – я просто не хотел быть замешанным… Откуда мне знать, что там произошло, и вообще…

– И с этой целью вы покинули город?

– А что в этом особенного? Я часто живу здесь.

– Значит, вы просто не хотели ни во что вмешиваться и потому солгали в милиции?

– Почему солгал? – возмутился он. – Я умолчал, это разные вещи.

– Придется вам в следующий раз сказать правду. Главное, время не перепутайте.

Перфильев нахмурился, и видно было, что он здорово злится. Пока я придумывала, как лучше его вразумить, Лукьянов ожил, отлепился от перил, подошел к дяде вплотную и спросил, сонно глядя на него:

– Кто у тебя был?

– Когда? – испугался тот, я бы тоже испугалась, так что отлично понимала его.

– Плохой вопрос, – покачал головой Лукьянов, а дядька принялся жевать губами.

– Вы его лучше не злите, – подлила я масла в огонь, и тут его точно прорвало:

– Почему я должен терпеть все это? Сначала являются какие-то типы, потом вы…

– Давай поговорим о типах, – ласково предложил Лукьянов. – Они случайно не представились?"

"– Нет, – помолчав немного, вздохнул Перфильев, как видно решив сотрудничать с нами.