Все в шоколаде

Мужчина охнул и качнулся, а я ударила еще раз, потом еще, пока он мешком не свалился к моим ногам. Почти наверняка, что он один, иначе бы в дом уже ворвались его приятели.

Я захлопнула дверь, для верности подперев ее стулом, включила свет. На полу лежал нефедовский шофер, из его разбитой головы ручейком стекала кровь. Я пошарила взглядом вокруг, пытаясь обнаружить что-нибудь подходящее, чтобы связать ему руки, и увидела Лукьянова. Он стоял в дверях и с беспечной миной наблюдал происходящее.

– Не суйся, – предупредила я.

– Пока не вижу повода, – пожал он плечами и протянул мне наручники.

– Ты на редкость предусмотрительный парень, – хмыкнула я, подошла к поверженному врагу и спросила, обращаясь к Лукьянову:

– Не хочешь мне помочь?

– Не хочу.

Я перетащила парня ближе к стене и приковала его к трубе отопления. Он тряхнул головой, но в себя приходить не спешил, хотя, может, просто притворялся. Я прошла на кухню и вернулась оттуда с чайником, полила на голову раненого холодной воды и устроилась в кресле рядом. Он вновь тряхнул головой и на этот раз открыл глаза, а я не торопясь его обыскала. Он явно питал слабость к оружию, только этим я могу объяснить наличие у него целого арсенала. Он мутно смотрел на меня, не оказывая никакого сопротивления. Я вновь устроилась в кресле и сказала:

– Здравствуй, Сережа.

– Привет, – отозвался он, сплюнул и усмехнулся:

– Очень довольна собой, да?

– Речь сейчас не обо мне. Тебе придется ответить на мои вопросы. Их много, и ответы я в любом случае получу. – Он усмехнулся и покачал головой. – Мне тебя пристрелить – раз плюнуть. Я ведь ничего не теряю.

– Тогда на фига тебе ответы?

– Я любопытна.

– А мне на твое любопытство…

Он не успел договорить, я задвинула ему коленом в лицо, и у него ненадолго появилось занятие: хватать ртом воздух.

Лукьянов переместился в кресло. За происходящим он наблюдал спокойно, но не без интереса. Когда проблема дыхания у Сережи отошла на второй план, он с недовольством взглянул на меня и начал:

– Подожди, сука…

Парень не знал, что в тот момент я больше всего ненавидела слово “подожди”. Я вновь ударила его, теперь гораздо сильнее, и вдруг подумала, что я повторяю сцену, недавно разыгравшуюся в подвале. Правда, тогда я давилась кровью, а ногами работал Лукьянов. Воистину нет ничего нового под солнцем.

У Сергея вновь появилось занятие, а я присела в кресло и немного пофилософствовала. Чужое упрямство раздражало, а выступать в роли палача желания не было, я всегда тяготела к чему-нибудь более романтичному, до сих пор помню монолог Джульетты на балконе, хотя играла ее в школьном возрасте. И что мне преподносит жизнь? Я крушу зубы какому-то придурку. Как скучно, господи. Чтобы немного развеселить себя, я начала читать монолог вслух.