Все в шоколаде

Когда мы поднялись, он ждал, стоя в дверях своей квартиры. Взглянул на нас и смертельно побледнел, хотя и до этого выглядел не то чтобы хорошо. Разумеется, не мое появление вызвало такой эффект, а то, что рядом со мной весело вышагивал Марк, который среди членов Дедовой команды не пользовался особой любовью. Черник начал пятиться, и я на мгновение испугалась, что он захлопнет дверь перед нашим носом, но Марк опередил его. В квартире мы оказались практически одновременно, дверь я аккуратно закрыла, и мы отправились дальше по коридору, причем выглядело это несколько комично: Черник пятился задом, хватаясь руками за стены, а Марк, сверля парня взглядом, двигался за ним танцующей походкой.

В конце концов мы оказались в гостиной. Марк подвел хозяина к дивану, на который тот и плюхнулся, после чего схватился за сердце и пробормотал с отчаянием, глядя на меня и стараясь игнорировать Марка:

– Я ничего не понимаю.

– Так мы затем и пришли, чтоб объяснить, – пытаясь быть дружелюбной, сообщила я, усаживаясь рядом с ним. Он нервно поерзал, косясь на Марка. Я поняла, что Марк действует ему на нервы, и предложила:

– Приготовь нам кофе. – Марк удалился и на некоторое время потерялся в огромной квартире, что было мне на руку. – Артур Петрович, – начала я, – что ж вы мне не сказали, что близко знали покойную?

– Какую? То есть.., я имею в виду… Инесса тоже погибла?

– Да, – не стала я лукавить. Он торопливо огляделся и вцепился рукой в мое колено.

– Вы порядочный человек, Ольга, к тому же вы женщина, вы поймете… Господи, что происходит, что происходит?

– Вы делаете мне больно…

– Что?

– Вы спросили, что происходит, я отвечаю… – Он перевел взгляд на свою руку, то есть на мое колено, и поспешно отдернул руку.

– Извините. Почему он прислал ко мне этого человека? – косясь на дверь, за которой скрылся Марк, перешел он на шепот. – Ведь он не думает… Господи, это какое-то безумие.

– Никто к вам никого не посылал, – заунывно начала я. – Марк пришел со мной, потому что мы проводим расследование, кстати, в тесном сотрудничестве с милицией. Но есть вещи, о которых милиции знать ни к чему, это, так сказать, внутрисемейные дела, а мы не любим выносить сор из избы, особенно накануне выборов. Поэтому я прошу вас быть предельно откровенным, все мы заинтересованы в том, чтобы поскорее прикрыть это дело. Извините, оговорилась: раскрыть, конечно.

Черник слушал очень внимательно, но слышал он меня или нет – судить не берусь, вид у него был по-прежнему несчастный, он то и дело поглядывал на дверь, и мысли его, скорее всего, были заняты Марком, а не моей речью. Это показалось мне обидным, и я вздохнула. Черник перевел взгляд на меня, провел рукой по влажному лбу и пробормотал:

– Да-да, конечно.