Предатель. В горе и радости (СИ)

А в гневе и обиде за подлую измену с сисястой шлюхой — нет.

— Значит, тебе по душе большие сиськи, да? — цежу сквозь зубы. — Чтобы зарыться в них лицом?

Я позволяю себе полностью переключиться на распрекрасную наглую Веру.

— Они у нее свои? Или накачала баллоны силиконом?

— Где твоя утонченная аристократичность, Ляль? Что за выражения? — Гордей неторопливо ведет к крыльцу.

— Тебе же нравятся хабалки.

— А ты хочешь мне понравиться?

— Она полная моя противоположность, — игнорирую его вопрос, вглядываясь в строгий профиль с четкими изломами носа, скул и челюсти. — Ты ее любил, да? И я вам помешала вашей любви?

Гордей закрывает глаза, выдыхает и вновь смотрит перед собой.

— Так сложно ответить? Она ведь считает, что я тебя увела.

Мы уже поднимаемся по ступенькам.

— Какая ты коварная хищница, — усмехается Гордей.

— А на деле тебя просто женили на мне.

— Довольно спорно, — хмурится. — У меня тогда вообще были планы свалить в другой город…

— Вот тебя и удержали в городе женитьбой на милой хорошей девочке.

— Да и как удачно все совпало, что я влюбился в милую и хорошую девочку, — останавливается и смотрит на меня тяжелым взглядом. — Влюбился, Ляль, но спорить с тем, что отец был этому рад, не буду. И нет, не планировал и не хотел я жениться на Вере по великой любви. С ней было забавно, и да, я ее, можно сказать, использовал, а после все оборвал без лишних объяснений.

— Потому что папе она не нравилась?

— Пусть так, — раздраженно вздыхает. — Тебя же сейчас не переубедишь.

— А теперь почему? Опять стало с ней забавно?

Он смотрит в сторону, медленно моргает и устало чешет бровь. Я, как мазохистка, жду от Гордея новых обидных слов, чтобы те забили на время мысли о мертвом Вячеславе.

— Да, — вновь смотрит на меня, — было забавно, Ляль. Было много забавных моментов.

— Например?

— Например? — с наигранной задумчивостью тянет Гордей. — Например, у нее очень богатая фантазия. А теперь, — он, видимо, замечает, как меня начинает трясти от ярости, — идем.

Глава 33. Фиаско"

"— Прекращай, — укладываю Веру обратно на кровать. — Господи, Вер, ты раньше не улетала так. Слюни точно так не пускала.

Вытираю ее щеку от слюней.

— Тогда я была молодой, — с трудом отвечает мне. Хватает за полы пиджака. — А ты вот ты не был таким занудой.

— Так я тоже тогда был молодой.

— Херня какая, да, Гор? — всматривается в мои глаза. — И как ты меня кинул некрасиво.

Неуклюже встает, и смахивает волосы со лба:

— Гондон ты, Гор. Вот. Я же в тебя была влюблена, — поднимает глаза.

— А я нет.

— Да я уже как-то догадалась, — встает и пошатываясь идет к двери. Как ты тогда сказал? — оглядывается. — Было прикольно, да?

— Я уже не помню, что я тогда сказал.

— Пошел в жопу. Не помнит он, — кривится.