Предатель. В горе и радости (СИ)

— Замолчи, Ляль. Не сейчас, — шипит он. — Я тебя очень прошу. Я понимаю, столько красивых и оскорбительных эпитетов в мою сторону не сказано, но для них не время.

Резко разворачивается ко мне и черными глазами смотрит на меня, спрятав руки в карманы:

— И все это хрень собачья, ясно? И я не могу сейчас требовать от тебя того, чтобы ты придержала в себе скандал. Если тебе так хочется, то вперед. Давай.

— Это и для меня трагедия, Гордей.

Молчит. И его верхняя губа дергается от перенапряжения.

— Но ты не можешь ждать от меня, что я…

— Я ничего не жду, Ляль. Мне отца хоронить. И знаешь, сегодня у меня вообще были другие планы.

Не будь правды о его изменах, я бы подошла к нему, обняла и забрала бы частичку его горя себя. Мы бы постояли в тишине, которая бы пообещала, что вместе пройдем это испытание.

Однако…

Впереди нас не ждет смирение с жестокой реальностью и осознание того, что мы есть друг у друга.

Ложь Гордея отложена в сторону, как и разговор о ней, и мы стоим по обе стороны от пропасти.

И вместе с этим в мою душу проскальзывает скользкий червячок сомнения. Может, я ему сейчас нужна, и, отказываясь протянуть руку, я творю большее зло, чем он?

Я делаю неуверенный шаг.

Обнять и спасти?

Гордей разворачивается к ящикам, которые открывает, и ищет, вероятно, чай.

Он понял, что я хочу проявить к нему сочувствие, но отказался от него.

Больно."

"— Я тебя поняла, — едва слышно отзываюсь я. — И чай в другом ящике. Правее.

Гордей переводит на меня взгляд, и тут у меня катятся слезы.

Наша семья в такой глубокой жопе, из которой, кажется, мы не вынырнем. И больше нет дедушки Славы, который отметит мое плохое настроение и поворчит на Гордея, чтобы тот пошел цветы купил.

Ведь мужчина должен радовать свою женщину.

— Иди к маме — Гордей открывает соседний ящик. — Я тут сам справлюсь.

Глава 4. Я не в духе

— Я займусь похоронами, — говорит папа. — И мы с мамой завтра приедем к Алисе. Как Гордей?

Я молчу и покачиваюсь в кресле на веранде под тусклым фонариком.

— А дети?

— Спят, — тихо отвечаю я. — Па…

— Да?

— Па, у него… есть любовница…

— У кого?

— У Гордея.

Молчание, а затем затяжной выдох:

— Ляль…

— Я сегодня узнала, — смотрю на свои ноги в пушистых тапочках. — Перед… перед тем, как он сказал, что… — горло схватывает спазм. — Ты понял… Мне подруга сказала, что видела его с другой.

— И ты веришь подруге?

— Он ничего не отрицал.

— Ляль…

— Я понимаю, — сипло шепчу я. — Я все понимаю, пап, надо Славу проводить в последний путь без скандалов… Просто, я не знаю, что дальше. И я не могу ответить тебе, в каком сейчас состоянии Гордей. Вот так. Он не хочет, чтобы я была рядом…

— Ляль, он не тот человек, который будет распускать сопли и плакаться в жилетку жены.

— Думаешь, в этом проблема? М? — у меня губы дрожат.