Предатель. В горе и радости (СИ)

Стоит ли мне бояться, что мой муж станет алкоголиком после смерти отца?

Серьезно задумываюсь.

— Я все же скажу… — аккуратно начинаю я.

— Скажи, но это не будет иметь никакого смысла, — Гордей пожимает плечами.

Он мило играет в домашнего тирана, и, надо признаться, мне нравится идея, что никто меня из брака не выпустит.

— Ты сейчас пьян, Гордей, — тихо и сдержанно отзываюсь я. — И знаешь, распивать самогон в офисе…

— У меня есть повод, дорогая, — закидывает ногу на ногу.

Пастухов, который затих на диване, смотрит то на меня, то на Гордея. Глазки, блестящие от алкоголя, так и бегают туда-сюда.

— А вам не пора? — я обращаюсь к нему.

— Я жду скандала."

"— Я могу поорать на вас, если так хочется скандала, — скрещиваю руки на груди. — Поскандалим?

— А что так сразу стрелки на меня перевели? — Пастухов обиженно и поправляет воротник рубашки. — Не люблю я быть участником. Я по жизни наблюдатель.

— В каждой семье должен быть друг, на которого орет недовольная жена из-за внезапных попоек, — с тихой угрозой заявляю я. — Вот какая роль, похоже, будет у вас. Друг-самогонщик. Классика, да?

Пастухов щурится на меня, поглаживает свои ладони, о чем-то раздумывая, и заявляет:

— Без друга-самогонщика и жизнь не мила.

А после неуклюже встает, с покряхтыванием подхватывает с диванчика пустую фляжечку, которую затем прячет в карман пиджака:

— Вот тебе смешно, Лиля, да, а я с боем отвоевал у жены свое право на маленькое хобби, — поправляет пиджак за лацканы пиджака. — У вас друг-самогонщик, а у нее муж-самогонщик, — печально вздыхает, — пойду, что ли, цветы ей куплю.

— К черту цветы!

Мой протест выходит громким и истеричным. Пастухов недоуменно изгибает бровь и косится на Гордея в ожидании объяснений, почему я так вспылила.

Но вряд ли стоит объяснять ему, что для меня цветы теперь не символ симпатии, а напоминание о свекре, о моей глупости и эгоизме, который мог стоить мне мужа и детей.

— Солидарен с Лялей, — Гордей лениво подпирает лицо кулаком и цыкает, — к черту цветы. Отвратительная банальность, — кривится, — отсутствие фантазии и даже пренебрежение. Купил цветы и думать не надо, да?

— Да вы меня прямо пристыдили, — Пастух суетливо застегивает пиджак. — Лишили такого простого и универсального решения подкатывать к жене. Хотя смотря какие цветы. Помнится, я с одним хорошим знакомым ночью через заборы к клумбам с васильками лез, потому что жена его васильки любила. Вы же согласны, что вот это романтика?

— Возможно, — отвечаю я. — Клумбы за заборами это отдельная категория.

— Сейчас я к клумбам не полезу, — Пастухов шагает к двери, — все-таки кондиция еще не та, — оборачивается, — можем, догонимся, Гордей?

— Иди уже с миром, — тот тяжело вздыхает, — а то жена моя сейчас тебя с лестницы спустит. По классике.