Всё равно растаешь, принцесса

Неужели вы допустите, чтобы мой мальчик пострадал только из-за того, что испытал к вам истинную симпатию и мужской интерес? Вы же красивая девушка. Наверняка таких воздыхателей вокруг вас уже много было. И ещё больше будет. Хотите позволить вашему жениху всех бросать в темницу? Это вас потешит?

− Вы забываетесь, хэди Рагна, − вскипаю я. — Моему жениху незачем ревновать, поскольку он знает, что я ему верна и ни на кого больше не смотрю, − позволяю себе небольшое преувеличение, чтобы поставить зарвавшуюся гадину на место. — А на вашего сына, который смотрит на девушек, как на мясо, тем более.

В эмоциях травницы вспыхивает такая злоба, что мои щиты чуть не сносит напрочь. Но я всё-таки выдерживаю и в ответ на ненавидящий взгляд отвечаю холодным и твёрдым.

− Ваши аргументы я услышала, хэди. И обязательно передам яргу. Вы же этого хотели, не так ли? — изгибаю бровь. И буквально кожей ощущаю её желание придушить меня. Улыбаюсь свысока и даже, наверное, чуточку высокомерно: − Была рада встрече. Всего доброго.

− Всего доброго, ваше высочество, − цедит она.

Уходя прочь от этой мерзкой особы, я спиной чувствую её убийственный взгляд.

И отчётливо понимаю, что только что нажила себе личного врага. Наверное, первого в моей жизни. Интересные ощущения. Гадостные.

Но позволить ей взять верх? Вот ещё!

− Зря вы так, принцесса, − тихо произносит Йормун, когда мы достаточно далеко удаляемся от склочной мегеры. — Хэди Рагну в замке многие опасаются. Она опасный враг.

− Я тоже, − роняю так же тихо. — Ты же слышал, что она несла. Я не намерена такое терпеть. Ни от кого."

"Мальчишка как-то очень тяжко вздыхает, словно ему тяжело меня понять.

А я некоторое время ещё кручу в голове всё услышанное, включая его замечание. Даже по сторонам теперь почти не смотрю, полностью занятая своими мыслями.

И в конце концов у меня начинают вырисовываться кое-какие теории.

− Ты говоришь, что её в замке опасаются? И девушки тоже? — резко остановившись, поворачиваюсь я к Йормуну.

− Ну-у-у… да, − кивает он растерянно.

− А почему? Эти опасения чем-то серьёзным обоснованы, или просто стали следствием её дурного характера? Может такое быть, что все пострадавшие от Ульфрика, боялись его матери?

− Я не знаю, − округляет он глаза.

24.2

Хм. Интересно, это можно как-то выяснить?

Бросаю задумчивый взгляд на Стиганда, застывшего в паре метров от нас. Тот отвечает мне полным равнодушием. Будто не слышал ничего, или не понял. Приоткрывшись немного эмпатически, понимаю, что ни то, ни другое. Просто делает вид. И весьма скептически воспринимает мои слова.

Ладно. Пусть. Как человек не особо общительный, чужое нежелание общаться я тоже уважаю. Так что ничего спрашивать у своего хмурого охранника не буду.