Всё равно растаешь, принцесса

 — Если ты знал, почему сам ничего не говорил?

− А зачем? Наш общий папаша ясно дал понять, кого считает своим сыном, а кого нет, − выплёвывает Ульфрик с ненавистью. — Я должен был выпрашивать его и ваше признание, как подачку?

− И ты решил восстановить справедливость, убрав меня? Смерть Гальварда тоже ваших рук дело? А Софи вы за что решили отравить? Только из-за ненависти ко мне?

− Ах вот оно что? И до твоей куколки-принцесски добрались? — вдруг ухмыляется это подонок. — Надо же, как интересно. Ты здесь, а она там.

− Именно. Ты тоже здесь и больше ничем не сможешь ей навредить.

− А мне это и не нужно, − ухмылка Ульфрика становится ещё наглей и противней. — Я и так получу, всё, что мне причитается.

− Всё, что ты получишь, это суд и справедливый приговор за всё, что сотворил. Также, как и твоя мать, − замечаю мрачно, чувствуя, какое-то жуткое несоответствие моих ожиданий и реальности, вызывающее непреходящую тревогу. — Ты арестован, Ульфрик. Если надумаешь сопротивляться, предупреждаю сразу — щадить не буду. Рагна, тебя это тоже касается, − смотрю на его мать.

− Сопротивляться мне тоже незачем.

Скоро ты сам меня отпустишь.

− Надейся, − роняю саркастично и киваю Гриму.

К Ульфрику тут же устремляются двое воинов, заковывая его руки в кандалы. Двое других хватают и обезвреживают Рагну, воспользовавшись кляпом, чтобы она ничего не смогла никому внушить. Ситуация кажется всё менее реалистичной. Слишком всё просто."

"Это ощущение не покидает меня всё то время, которое нам требуется, чтобы доправить задержанных до Стайнгейма. Ни Ульфрик, ни Рагна за всю дорогу ни разу не пытаются воспользоваться своими силами. То есть, не делают ровным счётом ничего из того, что я от них ожидал.

И это заставляет меня тревожиться всё сильнее, как и тот факт, что Ульфрик выглядит поразительно довольным для своего положения.

Словно уверен, что и в этот раз выберется сухим из воды.

В Стайнгейме, единственной на весь Нагард крепости-тюрьме, я сразу ещё во дворе передаю заключённых под стражу, уведомив коменданта, какую опасность они могут собой представлять.

Рагну уводят первой, по-прежнему с кляпом во рту. Потом Ульфрика, но он неожиданно оборачивается и бросает на меня насмешливый взгляд:

− Я тебе почти сочувствую, брат, − усмехается ехидно.

 — При всей своей силе и власти, ты слеп как крот. И дома тебя ждёт очень большой сюрприз. Скоро увидимся.

Тревога превращается в леденящие оковы страха.

Он отворачивается, чтобы идти дальше, а я не выдержав, бросаюсь к нему. Растолкав стражников, разворачиваю подонка лицом к себе и, схватив за грудки, со всей силы толкаю его о стену.

− Какой сюрприз? — рычу.

− Увидишь, − скалится он.

− Отвечай, − бью ладонью в солнечное сплетение.