Всё равно растаешь, принцесса

− Что случилось? Что не так?

Вместо ответа я сама прижимаюсь к нему, тянусь к его эмоциям, к его искренней тревоге обо мне, желании помочь, защитить… беру в них силы. Прячу лицо на широкой груди. И наконец восстанавливаю собственную защиту.

− Всё в порядке, − бормочу хрипло. Боюсь даже представить, что он подумал обо мне. Надо срочно придумать какое-то правдоподобное объяснение. — Я… мне просто стало дурно, голова закружилась. Наверное, от голода и усталости. Уже прошло. Поем, отдохну, и всё будет в порядке."

"− Голова закружилась? Ты выглядела так, будто тебя кто-то по голове ударил, − с сомнением произносит колдун.

 — Если это из-за поцелуя…

− Нет. Конечно, нет. Я же сама… поцеловала. И мне всё нравилось, пока… пока голова не начала кружиться.

Я прекрасно ощущаю, что он сомневается и не верит мне. Но ничего поделать с этим не могу. Ощущение чужого присутствия уже пропало. Кто бы это ни был, он ушёл.

А я была настолько застигнута врасплох и дезориентирована, что даже не сообразила, на кого именно были направлены эти эмоции, эта сокрушительная ненависть. На меня? Но я ведь только приехала. Кому я могла настолько насолить? Разве что Маргрете.

Но она вроде как не рассматривала Янгмара в качестве мужа. Надо было всё-таки не закрываться, узнать её эмоции.

А может всё это адресовалось Янгмару? Может в замке есть кто-то, кто его настолько ненавидит? С учётом того, что он мне сегодня рассказал, такое вполне возможно. Или дело в ком-то другом? Может, я уловила что-то совершенно не касающееся нас двоих? Тоже возможно…

− Ох, Льдинка. С ума меня сведёшь, − вздыхает Янгмар, прижимаясь губами к моей макушке. — Что-то ты темнишь, малышка. Но раз утверждаешь, что это от голода уже на ногах не держишься, то мой долг как можно скорее тебя накормить.

И позаботиться, чтобы до стола ты добралась в целости и сохранности.

С этими словами он внезапно поднимает меня на руки. И прямо так спускается по лестнице.

− Как ты себя сейчас чувствуешь? — награждает меня испытующим взглядом.

− Уже нормально, − уверяю, вымученно улыбнувшись. Невольно снова склоняя голову ему на плечо и возвращаясь мыслями к тому, что почувствовала.

Когда так сильно ненавидят, могут пойти на многое. И я теперь не знаю, что делать. Промолчать, храня свою тайну и дальше? А если этот человек решится на что-то ужасное, если это обернётся бедой для кого-то? Для Янгмара, например.

Нет, я не могу так. Тайна тайной, а опасность всё меняет. Мои родители меня бы поняли. Мне так кажется.

Нужно сегодня всё-таки заставить себя послушать чужие эмоции во время ужина. Может, я пойму кто это был и смогу определить, к кому он так враждебно настроен? Тогда и решу, что именно говорить Янгмару. Может, удастся рассказать об этом таинственном недоброжелателе, не раскрывая свои секреты.