Выбор варианта

Лодка стояла, а не покачивалась на волнах, солнце еще не взошло, и серый предрассветный сумрак был холоден и влажен.

Все тело затекло, ноюще напоминал о себе пустой желудок и я не сразу поняла, где я и что случилось.

Мы пристали к берегу…

Уставшие, молчаливые гребцы потягивались и разминали мышцы. У многих на скамейках лежали мешки и тюки, у некоторых груз был довольно объемный. Я даже не видела, где он раньше хранился. Женщины вышли из деревянной коробки и топтались у моих ног — я мешала им пройти. Все выглядели хмурыми и не выспавшимися.

Парень в криво-косо сшитой рубахе уже протягивал мне мои вещи.

Я сдвинулась с прохода, уселась на освободившуюся скамейку и развернула тюк с шубой. Мужчины начали выносить груз, помогая друг другу. Стало значительно просторнее.

Я застегнула полушубок и почувствовала себя комфортнее, хотя еще и клацала зубами.

Женщины в это время уже поднялись по внутренним ступенькам к краю борта и две из них спустились на землю. Внутри лодки была только та, в синей тунике. Она о чем-то разговаривала с мужчиной в вышитой жилетке. Мне казалось, что он главный на этой лодке.

Увы, я слишком быстро поняла, что я не ошиблась.

Парень потянул меня к лестнице, но, когда я спустилась на землю, до того, как я успела нормально осмотреться, я заметила, что никто не разошелся. Все стояли рядом со своим грузом и с любопытством смотрели на меня. Народу, кстати, было больше, чем в лодке. Откуда-то к деревянному пирсу шли еще люди.

Следом за мной вылезла женщина в синем и мужчина, они, я думаю, были последними.

Женщина встала лицом ко мне и принялась тыкать в мою шубу пальцем. Правда, до меня уже не дотрагивалась. Мужчина что-то сказал мне, но я не понимала! Я вообще не понимала, что делать дальше.

Он потянул меня за край полушубка и снова стал что-то говорить, уже обращаясь к толпе. Люди заговорили, сперва сдержано, потом все громче. Некоторые явно спорили…

И почти в центре толпы стояла я, парень в кривой рубахе и та пожилая, седая женщина, что плыла с нами. Она сердито выговаривала женщине в синем. Даже руками размахивала.

наконец они, вроде бы, пришли к соглашению. Пожилая повернулась ко мне, что-то сказала и потыкала себе в уши. Я развела руками — не понимаю!

Тогда она протянула руку и слегка потянула меня за ухо…

И тут до меня дошло! Сережки! В ушах у меня были простенькие золотые сережки.

Очевидно, я должна была отдать их как плату за провоз. Я сняла одну из них и протянула на ладони бабульке. Та взяла её, одобрительно покивала головой, и показала на другое ухо. И тут во мне проснулась экономная хозяйка…

Они меня спасли? Да! Довезли? Да! Но даже не покормили, не оговорили плату на берегу. Было ли им сложно, рисковали ли жизнью? Нет! А серьги, хоть и простенькие — но золото и небольшие сапфирчики-слезки.