Взаперти

Я сразу после тебя!

– Никто разбиваться не будет, – сказал спокойным голосом доктор. – Поезд достигнет своей минимальной скорости вон на том участке пути.

Мы прильнули к окну.

Примерно через километр виднелся подъём в гору.

– На самой верхней точке скорость может достигнуть двадцати километров…

– Может и меньше, – кивнул Трэвис."

"– Зато вниз он помчится на всех порах, – смотрел я на крутую возвышенность.

– Мы успеем сойти до того!

– Вы понимаете, что нужно успеть вывести всех? – Колин смотрел на нас.

– Другого шанса у нас нет!

Мы выбежали из кабины.

– Трупы мы сбрасывать, надеюсь, не будем? – спросил доктор, входя в вагон.

– Одно тело – одна спасённая жизнь. Нет времени, – сказал Трэвис.

Мы прошли весь вагон.

Мальчонку я так и не нашёл, хотя заглядывал под каждое кресло. Я даже вспомнил пару слов по-французски, но пацан не откликался всё равно.

– Я вспомнил какого-то мальчишку, – вдруг сказал Колин, догоняя меня. – Он был с отцом, тот прижимал его к стене, загораживая от террориста.

– Значит, отца его тоже убили?

– Не знаю, – пожал тот плечами, – я толком и не помню ничего. Этот чёртов газ будто ослабил память.

– Быстрее, Берроу! Мальчишка может быть в следующем вагоне, – кричал мне Полянский уже у двери в тамбур.

– Вы помните этого бедолагу из вашего вагона? – спросил я. – У него ещё убили жену.

– Да, – кивнул Колин, – и мы не знаем как. Она проснулась от пулевого ранения в ногу, потом отключилась, то теряя сознание, то опять приходя в себя. Мы потеряли её через пару часов. Этот бедняга так и сидел над телом.

– Её больше нет, – сказал я.

– Да, я же сказал, что она умерла.

– Тела больше нет, как и того бедняги – он выбросился из вагона, почти сразу, как мы вошли.

Колин замолчал и посмотрел на меня.

– Сам? – спросил он.

Я кивнул:

– Он крикнул что-то вроде – я иду к тебе – и спрыгнул. Мы не успели его остановить.

Колин молча шёл по вагону, вошёл в тамбур, остановился.

– Вы хотите сказать, – посмотрел он на меня, – что те, кто исчез, могли спрыгнуть и сами?

– Если были живы, то да. Трупам точно кто-то помог.

Вернувшись во второй купейный, мы стали будить тех, кто спал. Сон этот не был нормальным, потому и приходили они в себя не быстро. Трэвис прошёлся по каждому. Мне порою казалось, что бил он их по щекам уже больше от ярости, накопившейся за всё это время.

– Эй, полегче там, – крикнул ему Полянский, – нам надо разбудить их, а не прикончить.

Постепенно пассажиры приходили в себя, они будто и не понимали, что происходит. Их было четверо, и только усатый мужчина спросил, где террористы.

Другие так и шатались в беспамятстве.