Взаперти

Не потому, что другого ему не надо, а потому, что до другого он может и не дожить.

– Ну, что, – встал он из-за стола, похлопав себя по брюкам, – ехать пора.

Не проехав и двести метров, они вернулись домой. Он и забыл, что дети те же самые люди и тоже хотят в туалет.

Дальше лежала дорога, длинная, как Млечный Путь, она уходила вдаль, куда-то за горизонт, а они всё никак не могли доехать до этого горизонта. Малышка легла на один бок, потом на другой, потом расстегнула ремень и легла уже вверх ногами, опустив голову вниз, так и смотрела на Хорхе вниз головой.

Хорхе решил, что ему повезло, – ребёнок совсем не болтлив.

– Сядь нормально, – сказал он ей.

Девочка подчинилась.

Не болтлив и очень послушен. Хотя о чём с ним болтать, с таким стариком, он сам с собой говорить не хотел. С чего с ним кто-то захочет?

– А где твои дети? – вдруг спросила малышка.

Хорхе аж подавился слюной. Все допросы в его долгой жизни были всегда ожидаемы, а так, чтобы сразу и в лоб, такое с ним в первый раз.

– А у меня нет детей, – сказал он.

– Почему?

– Потому что, потому что…

Что ей сказать, думал Хорхе. Потому что всю жизнь он прожил, как собака, бегающая за палкой туда и обратно, принося её хозяину за еду? Потому что от дела до дела он лечил свои раны, вынимал даже осколки, пару раз без наркоза и сам. Потому что он был бы полным кретином, если бы разделил свою дурацкую жизнь ещё с одним человеком. Эта чёртова ноша была только его.

– Потому что нет жены, – сказал он.

– Почему?

Потому что ни одна женщина в мире не выдержит такого болвана, как он.

– Так сложилось, – вздохнул старик Хорхе.

– У тебя никого нет, – заключила она и опять замолчала.

Хорхе тоже молчал.

Мимо них пролетали дорожные знаки, магазинчики автозапчастей, заправки, кофейни и снова заправки, пара домов на отшибе, они сиротливо стояли, но в них так же бурлила чья-то нелепая жизнь.

Сначала Хорхе был молод, как и все – безрассудно и полушутя. Потом наступила зрелость с великими планами на безбедную жизнь. Ему хотелось лишь заработать как можно больше, как можно быстрей, он сейчас и не помнил зачем, но помнил, что очень старался. И всё та же зудящая мысль – я здесь только перекантуюсь.

Её он напишет себе на надгробии, там ей самое место.

Потом наступила старость, она так быстро пришла, он узнал её по коленям и копне поседевших волос. Хорхе успел даже выдохнуть, вроде как всё, добежал, пересёк финишную прямую, можно уже отдышаться, успокоить уставшее сердце, убитые в хлам колени, убитого жизнью себя, смотреть, как плывёт мимо небо и как другие бегут. А ты уже всё – добежал. Вот только куда? Хорхе печально вздохнул.

До того самого дома оставалось ещё полпути. Он отдаст им ребёнка, заберёт свои деньги и пойдёт доживать свою жизнь.

Он и думать сейчас не хотел, что будет потом.