Взаперти

Отрезать ей палец, например, и прислать кому надо.

– А тебе-то что?

– Ты шутишь, что ли? – Хорхе отошёл от окна.

– Я тебе так скажу: если они тебя выследили, то всё!

– Ты мне поможешь?

– Нет, старик, я не при делах. Ты решил украсть чужого ребёнка, если б ещё наркотики, я бы помог…

– Мне нужен Расти! – сказал Хорхе и направился к телефону.

– Ну уж не-е-т, – протянул Карл. – Расти я тебе не отдам!

– Это ещё почему?

– Я знаю, что ты задумал, и участвовать в этом не буду!

– Позвони ему сейчас же! – Хорхе протянул другу трубку. – Напомнить вам, идиотам, сколько раз я вас спасал?

Карл только вздохнул:

– Эх, бедный Расти…

– За ним есть должок.

14

Поезд

Полянский позвал меня в тамбур. Вид у него был не очень, я слышал, как он задыхался, когда говорил:

– Давайте так, Берроу, я не знаю почему, но вы единственный, кому я могу доверять. Среди нас убийца, да что там – настоящий маньяк. Сколько погибло вчера, сколько умрёт завтра, сколько ещё мы будем ехать в этом проклятом поезде, я не знаю.

Он откашлялся и продолжил:

– Мне кажется, сюда пускают какой-то газ.

– Газ? – принюхался я.

– Да, вы не чувствуете?

– Нет, по мне, так просто здесь нечем дышать.

Полянский разразился сухим кашлем и согнулся, держась за поручень.

– Вам тоже нехорошо? – спросил я.

Он вдохнул поглубже, почесал нос, на глазах проступили слёзы.

– Нет, всё в порядке.

– Я хотел узнать, что с Хосефой?

– С Хосефой, – вытер он покрасневшее от сильного кашля лицо, – а то же, что и со всеми, она умирает.

– Со всеми?"

"– Вы ещё не поняли, Берроу? Сначала Салливан, потом мистер Бенсон, теперь Хосефа. Мы все умрём, если не выберемся отсюда.

– Так, значит, девушку отравили?

– Да, похоже на то. Какая-то химия, ей нужно срочно в больницу. И знаете ещё что. – Он подошёл поближе и шепнул мне на ухо, будто в тамбуре было кому нас услышать: – Знаете ещё что, Берроу, мне кажется, я знаю эту девчонку. Я где-то её уже видел, но не могу вспомнить где. Она будто вот здесь, – он постучал пальцем по виску, – здесь, в мозгу, понимаете?

Я понимал.

– Я помню её лицо, – продолжал Полянский, – мне кажется, я даже помню её голос, но никак не могу понять, кто она…

– Яхве воздаст, – вдруг вырвалось у меня.

– Что?

– Я когда в первый раз её увидел, сразу эту фразу вспомнил.

Мы посмотрели друг на друга.

Доктор задумался.

– Нет. Первый раз слышу. Значит, вы тоже её уже встречали?

– Не уверен, что встречал, я только где-то слышал её имя.

За дверью всё тот же мрак и, кажется, снег. Полянский посмотрел на часы. Девять утра. Ни проблеска света. Ни намёка на остановку. Нас окружало безмолвие, холодная, бесконечная темнота, и мы в этой темени мчались неизвестно куда.

– Мы проехали Нью-Дем, не так ли? – посмотрел он на меня.

– Скорее всего. – Я не отрывал взгляда от окон.