Взаперти

Хорхе посмотрел на часы, времени ещё было достаточно.

– Хорошо, – сказал он и, повесив спортивную сумку обратно себе на плечо, вышел из очереди и пошёл к туалету…

– А как зовут твою внучку?

Старик вдруг очнулся от воспоминаний и опять посмотрел на детей.

– Дебора, – улыбнулся он, – её зовут Дебора, она такого же возраста, как и вы. Хотите с ней поиграть?

– Если она не выйдет из поезда, – сказала другая.

– Глупенькая, – улыбнулся Хорхе, – никто не может выйти из поезда, он же на полном ходу.

– Если она не выйдет из поезда, – повторила она ещё раз.

– Она не выйдет, если ты её не отпустишь, – сказала вторая.

– Если ты её не отпустишь, она умрёт.

Хорхе встал и попятился к двери. Лица девочек вдруг потемнели, из носа одной пошла кровь.

Он знал этих малышек, он их вспомнил!

Там, возле центрального банка. Он видел их в груде обломков, он видел их в груде кирпичей… когда убегал.

– Если ты её не отпустишь, она умрёт, – слышал он детский голос.

– А ты как сел в этот поезд? – било эхом в висках.

– Если ты её не отпустишь, она умрёт!

– Приведи её к нам поиграть…

– А ты как сел в этот поезд?

Голоса, как и лица, кружились и раздваивались перед глазами, раскалывая голову Хорхе.

Его вдруг затошнило, старик прислонился к двери, нащупал всё ту же ручку и выбежал в коридор.

Голоса бежали за ним…

«А ты как сел в этот поезд?»

«Если ты её не отпустишь, она умрёт…»

«Она умрёт, она умрёт, – повторял про себя старик Хорхе, – если ты её не отпустишь, она умрёт!»

* * *Эрих Стоун, – вспоминал Полянский, и у него задвоилось в глазах. Он хотел было выйти, повернулся к двери, дёрнул за ручку, но она не открывалась.

– Замок заедает, – сказала вторая девушка с наполовину обожжённым лицом, держа в руке опавшие пряди таких же обожжённых волос. – Со мной вы ещё не закончили, доктор. – Она подмигнула Полянскому и погладила себя по здоровой щеке.

Та, другая, уже почти разделалась с бинтами, залив столик своей же кровью.

– Вам не нужно это развязывать, – сказал Полянский, – кровь должна останови…

Не успел он договорить, как последние бинты, покрывавшие руки, спали, и девушка завопила диким, пронзительным криком.

Все подушечки её пальцев были срезаны наживую.

Полянский закрыл глаза.

– Ну, как всё проходит? – услышал он за спиной до неприязни знакомый голос и нехотя обернулся.

Рядом с ним, там, где ещё секунду назад была дверь купе, стоял Рикардо – один из людей его босса. Да и он был уже не в вагоне, а в подвальном помещении частного морга, на другом конце страны.

– Проходит что? – спросил он.

– Заметание следов, что же ещё, – буркнул тот, – ты сегодня сам не свой, чёрт возьми.

Полянский посмотрел на пассажиров.