За пределом беспредела

Они оказались в окружении вошедшей в бар пехоты и только теперь поняли, что вокруг них образовался некий роковой круг и никто из вчерашних приятелей не рискнет разорвать его из опасения самому оказаться за смертоносной чертой.

Во дворе бара было пустынно.

– В машину, – распорядился Колян. – Сявку ко мне, а Хмырь пускай к тебе садится, – сказал он Угрюмому. – Нет, садись на переднее, прокатим тебя в последний раз на командирском месте.

Сявка безропотно распахнул дверцу «Сааба» и сел на переднее кресло. Очень хотелось надеяться на то, что это страшный розыгрыш, что еще секунда – и Колян дружески хлопнет его по плечу и предложит обмыть удачную шутку свежим пивком. Минуты шли, но ничего подобного не происходило, да и не могло произойти – Колян никому ничего не прощал и люто ненавидел неудачников. Сам Степан не однажды спроваживал на тот свет менее удачливых, но никогда не думал, что такая же участь может постичь и его самого.

Радченко почему-то медлил садиться в машину.

Сявка глянул через стекло и увидел, что Хмырь уперся, не желая идти. Угрюмый ухватил его за волосы и с силой ткнул лицом в капот стоявшего рядом с «Саабом» «БМВ». Раздался сильный удар, который должен был оставить на полированной поверхности изрядную вмятину. Хмырь по-прежнему упирался, повиснув на руках «быков». В то же мгновение раздался хлопок, словно откупорили бутылку шампанского. Хмырь дернулся и рухнул навзничь, ударившись затылком об асфальт.

Бойня заработала. Следующим трупом предстояло стать Сявке.

Степан в ужасе схватился за ручку дверцы, но тут же тонкая капроновая веревка захлестнула его горло. Он попытался оттянуть удавку руками, но она затягивалась все туже. Пальцы Сявки вдавливались в собственное горло. Лицо его страшно побагровело, он попытался повернуться, забил ногами, коленом разбил панель, но боли не почувствовал. Веревка продолжала затягиваться, хрустнули горловые хрящи, и через на Сявку тяжелой плитой навалилась темнота. IIo его телу прокатилась судорога, и он затих…

– Что у тебя там? – заглянул в окно «Сааба» Колян.

– Порядок, – жизнерадостно отозвался широкоплечий парень с многообещающей кличкой Горыныч.

Он уверенно наматывал на ладонь шнур и всем своим видом старался показать, что мокрые дела для него такая же обыкновенная работа, как для мясника – рубка мяса. Он сунул веревку в оттопыренный карман куртки и предусмотрительно защелкнул на кнопку – дескать, послужит еще.

Николай брезгливо разглядывал лица покойников:

– Фу! Никогда не любил мертвяков. Глаза-то как выпучил, ну прямо как у рака. А язык! Посмотри, он у него аж на грудь свесился. Синий какой-то. Премерзкое зрелище, я вам скажу…

Горыныч взирал на шефа с преданностьстью верного пса.