За пределом беспредела

Колян же чувствовал себя в кабинете мэра полноправным хозяином.

– У меня имеются кое-какие планы, связанные с:

– Паша, боюсь, что ты меня неправильно понимаешь. Мне плевать на твои планы с высокой колокольни. У меня немало своих, причем многие из них, как ты понимаешь, я связываю с твоим мэрством. Ты однажды заикнулся, что после завершения избирательной кампании городской рынок перейдет в мою собственность.

– Пойми, Николай, – распрямился Павел Несторович в своем кресле, – сейчас не самая лучшая ситуация для подобных действий. Моим недоброжелателям они будут только на руку. – Гордеев попытался придать своему голосу покровительственные нотки: – Николай, давай подождем с тобой месяц-другой, ситуация прояснится, и тогда поговорим конкретнее.

– У меня нет времени на ожидание. Или ты делаешь соответствующие распоряжения, или я ухожу из твоего кабинета… в расстроенных чувствах.

– Ну зачем же так резко, Николай. Мы же с тобой все-таки друзья!

– Послушай, шушера, всяк сверчок знай свой шесток, а потому не лезь ко мне со своей дружбой. Ты что, решил забыть, кто сделал тебя мэром? Может быть, ты обладаешь какими-то исключительными качествами?

Подобными вопросами Павел Несторович задавался не однажды. Глупо было бы закрывать глаза на помощь, оказанную ему бандитским бригадиром Радченко во время избирательной кампании, и утверждать, будто он, Павел Гордеев, стал мэром лишь благодаря везению или необычайно мудрой экономической программе. Николай умел не только выколачивать подписи в поддержку будущего мэра и добывать деньги на избирательную кампанию. Кто, как не он, убрал с дороги Гордеева других претендентов.

– Только не надо меня пугать, Николай. Я тоже могу ругаться, – изменился в лице Павел Несторович. – Если так дело пойдет и дальше, то я выставлю в коридоре охрану, и ты вообще никогда сюда не попадешь.

– Вот как ты заговорил! Сил набрался? – насупил, брови Николай. – А ты не думал о том, почему это вдруг твой главный конкурент воспылал страстью к полетам и сиганул из окна? – Николай поднялся со стула и пересел на край стола. – Может быть, ему в этом кто-то помогал? У меня создается впечатление, что ты хочешь последовать его примеру. Знаешь, очень часто так бывает: человек придет с работы, выпьет бутылочку, охмелеет малость да и прыгнет в расстроенных чувствах из окна.

Павел Несторович откинулся на спинку кресла.

– Ты меня пугаешь?

– Нет, – отрицательно покачал головой Николай. – Такие действия не входят в мои планы. Просто предупреждаю. Так что ты мне ответишь, уважаемый Павел Несторович? – подчеркнуто вежливо произнес Колян.

Николай Радченко чувствовал себя на жестком столе так же самоуверенно, как и в мягком кресле.