Загадка верфей

Тёмные глаза продолжали смотреть на меня, а на их дне плескалась насмешка. Левый уголок пухлых губ слегка подрагивал, будто комиссар сдерживался от торжествующей улыбки. Я молча стачивал зубную эмаль в крошево. Чего добивается Маркус? Ведь прекрасно догадывается, что у меня нет такой суммы. Неужели ему мало того, что он фактически перекрыл мне доступ к финансам полгода назад, а теперь ещё хочет и удовлетворить своё эго? Растоптать меня морально? Сделать так, чтобы я признался, что обманул господина Флетчера?

— Хорошо, я согласен, — произнёс я неожиданно охрипшим голосом. — Давайте, комиссар, соединим договорённость клятвой.

Притихший Гарет радостно встрепенулся, а вот ирония медленно сползла с лица жандарма, сменившись подозрением. Черты лица стали чуть жёстче, он больше не удерживал на себе маску добродушного толстяка.

— Вы уверены, господин Ксавье? В какие игры вы играете? — протянул он задумчиво.

Я громко фыркнул, скинул пальто прямо на пол и стал расстёгивать манжеты сорочки, оголяя кожу на запястьях.

— Комиссар Лейк, причём тут игры? Вы только что сами предложили поделиться своей магией, чтобы зафиксировать договорённость между мной и господином Флетчером. Неужели испугались, что мой резерв настолько большой, что вам не хватит сил? Рассчитывали, что я откажусь?

Как и ожидал, это были именно те слова, которые зацепили Маркуса. В тёмных радужках волной всплеснулась ярость, и он стремительно скинул с себя синий мундир, чтобы обнажить предплечья. Конечно, можно было бы обойтись и рукопожатием, но и комиссар, и я в прошлом — сильные маги, а, следовательно, лучше увеличить площадь соприкосновения, чтобы облегчить ток магии.

Долгие годы я работал с Маркусом бок о бок, помогая в особенно сложных и запутанных делах, и прекрасно знал его слабые стороны. Возглавляя жандармерию, комиссар виртуозно играл роль простака, спокойно мог попросить помощи у рядового констебля или совета у не оформленного в штат и не имеющего заслуг сыщика. Он даже годами терпел слухи, которые распускали о нём нерадивые подчинённые, считающие его глупцом и мечтающие занять кресло начальника. Пожалуй, единственное, что останавливало даже самых дерзких инспекторов и суперинтендантов от реальной попытки сместить комиссара, — это его колоссальный магический резерв."

"Что действительно комиссар с трудом мог «проглотить» в свой адрес, так это намёк на трусость. Занимая высокое положение в жандармерии, Маркус не всегда мог лично участвовать в облавах, и тем более ему не пристало заниматься патрулированием улиц. Я подозревал, что в глубине души Лейк с теплотой вспоминает те времена, когда он мог позволить себе это сделать.