Загадка верфей

***

— Кай, ты дурак!

— Знаю, — ответил, разглядывая окровавленную рубашку и то, что было под ней. Всё-таки один из преследователей успел зацепить меня своей бесшумной шальной пулей. Бок болел адски, как будто кто-то решил поставить на нём клеймо калёным железом. Я с трудом удерживался, чтобы не заорать, когда Проклятый Кинжал совершенно беспардонно стала надавливать на рану с разных сторон.

— Ну почему ты мне не дал сжечь тех уродов в переулке?! — тем временем продолжала сокрушаться Проклятый Кинжал. — Если бы я пустила фаер прицельно, то, возможно, не латала бы тебя сейчас.

Потому что знаю, что такое жить по ту сторону закона.

Потому что знаю, что единственный шанс выбраться из этой клоаки — перестать играть по чужим правилам.

Потому что своими глазами видел, как с каждым последующим убийством человеческая жизнь в глазах убийцы стоит всё меньше и меньше. Вначале всё начинается с самозащиты, но потом заходит слишком далеко.

— А скольких ты уже убила, Грейс, хотя могла бы этого избежать? — вместо ответа спросил её.

Тёмные глаза недобро блеснули.

— Ещё чуть-чуть, и мне покажется, что ты меня осуждаешь, — прорычала она угрожающе.

— Можно подумать, ты не убил своего отца за то, что он с тобой сделал.

Мы друг друга поняли и разом замолчали. Каждый из нас сделал свой выбор давно. Я ушёл из той клоаки, как только появилась возможность, и да, я не убивал своего отца. Это сделал Одноглазый, хотя я вовсе об этом не просил. Я был зол на отца, но смерти ему не желал. Грейс же жестоко отомстила своему мучителю и предпочла остаться.

Брюнетка в какой-то момент надавила на рану очень сильно.

— Эй, а полегче нельзя?! — возмутился не по-детски и даже закашлялся.

Когда у меня что-то болело, мой характер всегда стремительно портился. И этот случай не стал исключением.

— Слушай, не указывай мне! — огрызнулась королева воров. — Ты хочешь истечь кровью или чтобы я сделала свою работу?

Мы вывалились из портала в старом районе Лорнака и спрятались в ближайшей подворотне в тени высохшего фонтана. Где-то вдали шумели повозки и автомёбиусы, шныряли туда-сюда прохожие, но здесь было тихо и безлюдно. Грейс склонилась надо мной и деловито ощупывала рану. Её тёмные волосы беспорядочно рассыпались по плечам, на лбу красовалась ссадина, а от бессонной ночи под глазами залегли густые тени.

Собственный островато-пряный аромат тела девушки смешивался с запахом сырой земли и мха и наполнял мои лёгкие. Почему-то это успокаивало. Не аромат Грейс, нет. Аромат самого Лорнака.

— Есть хорошие новости и плохие, — наконец выдала она, отстраняясь. — Хорошая — пуля прошла насквозь. Плохая — в отличие от моей царапины, твое ранение более серьёзное. Я не врачеватель, но мне кажется, что задета селезёнка.