Закон монолита

Умирающий по-любому имеет право на последнее слово.

И лесник произнес его. В мертвенной тишине машинного зала явственно прозвучало хриплое:

– Дойдите…

– Мы дойдем, обещаем, – проговорил Меченый, скрипнув зубами."

"А потом стрелять стало незачем. На грязном бетонном полу стояла серебристая статуя человека с автоматом в руках, словно памятник всем сталкерам, погибшим на зараженных землях Зоны. При этом нежное сияние, окутывающее ее словно саваном, стало совсем незаметным, и через несколько секунд исчезло полностью, будто испарилось.

– Вечная память, – сказал Меченый, и я эхом повторил за ним:

– Вечная память тебе, лесник. Мы не забудем. И дойдем. Обязательно дойдем.

– Пошли отсюда, – сказал Меченый, с трудом отводя взгляд в сторону. Всегда тяжело терять боевых товарищей, но вдвойне тяжелее, когда они гибнут не от пули, а вот так. Страшно и непонятно, поглощенные Зоной, растворившиеся в ней, ставшие ее неотъемлемой частью. Мертвой, как и она сама.

Выход из машинного зала находился неподалеку – распахнутые настежь стандартные вре́менные ворота из наспех сваренных стальных листов, так и оставшиеся навсегда вре́менными.

Впрочем, это совершенно не значило, что их никто не охранял снаружи…

Так и оказалось, когда мы, прячась в тени, подползли к воротам.

Прямо за ними стоял изрядно побитый коррозией, но вполне еще прилично сохранившийся монтажный кран КС-8165, весьма популярный в России конца двадцатого века – на любой стройке обязательно присутствовал этот гусеничный монстр, похожий на танк с длинной и мощной стрелой, с которой свисал книзу тяжелый стальной крюк.

Сейчас же это пока еще не развалившееся от старости наследие прошлого облюбовали фанатики Монумента в качестве одновременно и наблюдательного пункта, и огневой точки.

Мы минут с пятнадцать пролежали не шевелясь и изображая из себя кучи слежавшегося мусора, пока не уяснили: «монументовцев» трое. Один на стреле себе лежку оборудовал, один в кабине сидит, а третий туда-сюда шастает вокруг крана, типа, патрулирует территорию. Ну зашибись, блин. Получается, из машинного зала никак не пробраться наружу, ибо выход один, и просматривается он часовыми просто идеально.

Можно было, конечно, дождаться темноты, но это еще как минимум десять часов на брюхе лежать. Я бы смог, для меня это дело привычное. Но Меченому не терпелось.

Он достал из-за пазухи относительно бесшумный пистолет ПБ/6П9 и начал аккуратно, чтоб не скрипнуть металлом о металл, накручивать на него схемную часть глушителя. Хорошая задумка. Да только бесшумность у ПБ очень условная. Лязгает он при стрельбе, и довольно громко. Даже если одного снимешь, остальные точно отреагируют. Поэтому я качнул головой – погоди, мол, и достал из кармана плаща свою «шестерку».