Закон монолита

Дыхалку перебило конкретно, и вздохнуть я смог не ранее, чем секунд через двадцать.

– Это тебе за побег из моей тюрьмы, – сказал Павленко.

И ударил снова. Туда же.

– А это – за моих пацанов, которых ты убил.

На этот раз я корчился дольше. Но все-таки смог протолкнуть порцию воздуха в отбитые легкие. Чтобы вновь задохнуться от следующего удара.

– Ну, а это – за твой выстрел, благодаря которому я оказался в тюрьме у «вольных».

От третьего удара я «поплыл». Полковник бил расчетливо, стараясь причинить максимальную боль. И, черт возьми, ему это удалось. Когда тебя мутузят стальными протезами, заменяющими ноги, это не так уж сложно сделать.

– Уважаемый, конечно, это ваше дело, как обращаться с собственностью группировки. Но когда я говорил по рации с генералом Грачевым, он особо отметил, что хочет видеть заказ живым за свои деньги. И я не горю желанием иметь проблемы с генералом в случае, если вы сейчас забьете этого сталкера до смерти.

Голос главаря бандитов раздавался словно откуда-то издалека – когда ты подвисаешь в глубоком нокауте, реальность воспринимается весьма отвлеченно, словно все происходящее происходит не с тобой.

– Пошел ты к дьяволу вместе с генералом Грачевым! – взревел Павленко. – Получил свои деньги – и проваливай!

– Повежливее, «борг», – ледяным тоном произнес бородач. – Я тебе не твои «шестерки», которых ты привез с собой. На них свою пасть раскрывай, если вдруг захочется погавкать.

– Что?!

Хоть я и плавал в полубессознательном состоянии, но ситуацию более-менее воспринимал. Павленко, увидев меня, взбесился не на шутку – и, надо отметить, у него для этого были поводы. Ну и рявкнул на бандита. А тот не столько от уязвленной гордости, сколько из опаски потерять авторитет среди своих, вынужден был ответить. У Павленко же, по ходу, от этого вообще башню снесло – видать, плен у «вольных» не пошел ему на пользу.

– Что, мля, ты сказал, гнида болотная? Это я гавкаю? Да я тебя сейчас…"

"Грохнул выстрел. Блин, почти над ухом, что в замкнутом помещении ни фига не лучшая добавка к нокауту. Потом второй, третий. За дверью кто-то заорал:

– Наших мочат!

И сразу следом:

– Вали их, пацаны! Они Степана убили!

И началось. Меж щелей сарая замелькали вспышки выстрелов, застрекотали очереди. Неподалеку рванула граната, по сараю вжикнули осколки. Один из них перебил веревку, на которой висела подгнившая рука, и та шлепнулась мне на колени. Ну офигенно, всю жизнь мечтал о таком подарке!

Интересно, но грохот боя привел меня в чувство не хуже ведра холодной воды, вылитого на голову. Привычные звуки стимулировали в организме адреналиновый вброс, замечательно прочищающий мозги.