Закон притяжения. Ее учитель

Потому что все картинки, которые ей рисовало подсознание, разительно отличались от реальности. Реальности, в которой этот мужчина был для нее недосягаем.

После той выходки на физкультуре, Макаров совсем перестал ее замечать.

Перестал с ней шутить. Перестал реагировать и улыбаться.

Держался теперь предельно холодно и отстраненно.

Да что там? Он даже здоровался с ней сквозь зубы!

Особенно, после дня учителя…

Ириша не успела восстановиться к положенному сроку, и Лене пришлось выступать одной. С сольной песней. К тому моменту слухи о ее симпатии к Виктору Эдуардовичу распространились по всей школе. Впрочем, она их и не пресекала.

В итоге, даже первоклашки заговорчески шептались, завидев Белову:

– Смотрите, эта та сивая, которая в нашего физрука втюрилась?

– Она самая! – без тени смущения, грозно отзывалась девушка, заставляя малышню с визгами разбегаться в стороны. Нет. Лена, как ни странно, ни капли не стеснялась своих чувств. Не переживала из-за их огласки. И массовые пересуды ее мало заботили.

«Плевать! Я в состоянии справиться с этим, как нефиг делать!

Смотрите, и учитесь!»

На сцену в тот день она вышла с гордо поднятой головой.

Отыскала среди преподавателей, восседающих в первом ряду, Виктора Эдуардовича (всегда собранного, всегда спокойного) и чувственно запела. Хоть сердце и готово было разорваться в груди от волнения, Белова намеренно удерживала на себе его хмурый взгляд. Намеренно таращилась на учителя, не скрывая своего обожания.

Со стороны могло показаться, будто она вообще выступала исключительно для него.

И ее посыл, ее молчаливый вызов ему, определенно дошел до адресата.

Скрипнув зубами, Макаров что-то шепнул на ухо их директору, и с совершенно непроницаемым выражением лица покинул актовый зал прямо посреди концерта.

С тех самых пор, мужчина игнорировал ее существование по полной программе.

Да, Лене действительно было до лампочки на чужое мнение. Но только… не на его!

«Он вообще не думает обо мне? Ни капельки? Неужели я совсем ему не нравлюсь?»

– Ты чего творишь? – разгневанный голос Ирины выдернул Белову из глубокой задумчивости, возвращая с небес на грешную землю. В суровую реальность.

А если быть точнее, на большую перемену, в кабинет химии.

– Разборчивее пиши! – язвительно отозвался Красницкий, стирая губкой с классной доски сегодняшнюю дату и тему урока. Ту самую, которую Синицына закончила старательно выводить несколько секунд назад.