Закрой дверь за совой

Может, надо было бросить тренировки?

Он докурил, посидел еще немного, чувствуя себя вараном, греющимся на скалах. Илюшин спрашивал про старость… Когда начинаешь ощущать себя не млекопитающим, а холоднокровным – это оно.

Дверь подъезда, в котором жил Садыков, приоткрылась, выпуская мальчишку на самокате. Сергей добежал прежде, чем она захлопнулась.

Пожилая консьержка воззрилась на него через окно своей комнатушки. Из учительского пучка торчали две длинных шпильки. Она напоминала муравья, который шевелит усиками, присматриваясь к залетевшему в муравейник майскому жуку.

Рука Бабкина нырнула в карман за удостоверением.

Консьержке, как и владельцу голубятни, оказалось достаточно обложки. Бабкин все ждал, прочтет ли кто-нибудь, что он имеет право тормозить поезда, спросит ли, пользовался ли он этой возможностью. Но пока таких не встречалось.

– Опять зеркала скрутили? – спросила женщина, едва открыв дверь. – Я ничего не видела!

– По зеркалам к Вакулину, – веско ответил Бабкин. – Я по другому вопросу. Вы вчера работали?

– Ну я…

– Садыков Тимур в какое время покинул квартиру?

– Да откуда ж я знаю…

Бабкин нахмурился.

– А журнал?

– Какой журнал?

– Вы записываете передвижения жильцов? Гостей, доставщиков, визитеров?

– Нет…

– Плохо! – отрезал он. – Что за безалаберность! С домоуправлением уже провели одну беседу. Теперь, значит, будем проводить вторую.

Он вытащил блокнот и с многозначительным видом поставил в нем галочку.

Консьержка заволновалась.

– Меня никто не предупреждал! я не должна была!

– Ничего не знаю, – отмел возражение Бабкин. – Вы договор подписывали? Там все сказано. Черт знает что, – в пространство пожаловался он.

Бедная женщина вздрогнула и покраснела. Антенны в ее голове отчетливо завибрировали.

– Что ж, если вы ничем не можете мне помочь…

Бабкин с медлительностью башенного крана начал поворачиваться к двери.

– Да подождите вы! – отчаянно вскричали за его спиной.

Бабкин вопросительно шевельнул щекой.

– Зачем мне записи? Я и так все помню! У меня память – знаете? Как янтарь! Ни одна муха не проскочит.

Бабкин соизволил поднять бровь с видом скептика, которому обещают показать бородатую женщину.

– Кто вас интересовал? – заторопилась консьержка, пока зритель готов смотреть на арену. – Садыков? Да вот я вам сразу и скажу про Садыкова. Утром он уехал, с самого раннего утречка, часов в восемь. Вернулся около трех.

– А потом?

– А потом все.

– Что – все?

– Не выходил.

– Как не выходил?

Консьержка ожесточенно помотала головой.

– Супруга его в магазин сходила. А сам – нет.

– Вы, должно быть, рано работать заканчиваете, – усомнился Бабкин.