Закрой дверь за совой

На ту гору через каждые сто лет прилетает птичка и вострит на той горе клюв свой. Вот когда он всю ту гору источит, тогда первая секунда вечности пройдет».

Герой фильма бился в стену, чтобы выжить. Он подбадривал самого себя сказкой о маленькой упорной птичке.

Да что здесь происходит?

Пес носится туда-сюда. Он больше не выглядит расхлябанным дурнем. Он похож на солдата, исполняющего приказ. Приказ, отдаваемый полупарализованной старухой….

Мяч в очередной раз ударился о лягушачью корону.

Илюшин застыл.

Корона… Венец…

Диадема.

– …вот поэтому я решила в итоге остановиться на миорелаксанте.

Мяч старухи раз за разом попадал в диадему!

Илюшин очень медленно обернулся и заставил себя уважительно улыбнуться Одинцовой. Эта улыбка далась ему с таким трудом, что он предпочел бы еще один удар ножом.

– Отличный выбор, Елена Васильевна!

«Не смотри! Не смотри на него!»

Его взгляд притягивало к старухе как магнитом. Макар продолжал стоять, чувствуя, как губы сводит от принужденной гримасы. Но когда мячик снова пролетел мимо, наклонился и едва уловимым движением подхватил его, сунул в карман. Пес разочарованно ткнулся ему в колени.

– Я тут это… – пробурчал Бабкин, входя в комнату с подносом. – Приготовил, короче…

На подносе дымился чайник и белела изящная фарфоровая чашечка.

– Извините, что без разрешения…

– Ну что вы! Поставьте на столик, пожалуйста. Я люблю, чтобы заварился как следует.

«Что у нее там? – быстро просчитывал Макар. – Игла? Пистолет? Если пистолет, все совсем паршиво. Она начнет стрелять. Голову дам на отсечение, начнет. Первой ее целью будет Серега».

Бабкин, ни о чем не подозревая, собирал в стопку журналы, лежащие на столе.

«Как только она поймет, что я догадался, она пальнет в него».

«Уйти? Вернуться с полицией? Но где гарантия, что Гройс будет еще жив?»

«Уходить нельзя».

Илюшину показалось, что голова сейчас лопнет от напряжения. Как, черт возьми, отобрать у нее пистолет, не дав ей прикончить старика?

– Положите, пожалуйста, на полку, – любезно попросила Одинцова.

Непроницаемое белое лицо. Фальшивая улыбка на полных губах. Овечьи щеки.

Они были в одной комнате с убийцей. Как он мог не почувствовать безжалостной силы, исходящей от нее? Илюшин ни секунды не боялся, когда к его горлу был прижат нож. Но сейчас ему стало не по себе.

– Минуточку… Вот так…

Бабкин чувствовал себя как слон в посудной лавке. Все такое маленькое! Такое хрупкое! Такое старое, в конце концов! Того гляди рассыплется в прах от его неловкого движения.

И еще Макар застыл как кукла, не делая и попытки помочь. Хозяйка сама себя развлекает светской беседой, а он молчит, паршивец!

Сергей наконец сгреб журналы и двинулся к книжной полке.

И тут Илюшин заговорил.