Закрой дверь за совой

Рука старика упала с кровати. «Накаркала Ирма. Меня уже в аду встречают. Вон, двери открыли настежь».

Он растянул губы в ухмылке, не открывая глаз, и почувствовал, что воздух стал прохладнее. В этот момент в безвольно свисавшую ладонь вложили что-то мокрое, холодное, как кусочек масла. Гройс повернул голову и увидел Чарли.

Старик глубоко вдохнул.

В голове всплыла сто лет назад слышанная от старого приятеля фраза, которая когда-то безбожно его злила. «Ты жарь, – любил говорить приятель, – а рыба будет!» Он совал эту фразу к месту и не к месту, а Гройс бесился, потому что не понимал смысла.

«Ты жарь, а рыба будет». Ну что это такое, а? В ответ на все расспросы приятель только подмигивал.

Он, правда, давно умер. Утонул на озере. Может, решил раз в жизни сам поймать большую рыбу. И не факт, что не поймал, вдруг подумал старик, вовсе не факт.

Бледный Гройс сел на кровати. Жар схлынул, как не было."

"– Ты жарь, – сказал он псу, – а рыба будет. Давай-ка, малыш, потренируемся кружиться.

Гройс не представлял, до какой степени в своих фантазиях о туалетном ведре он был близок к истине. В комнате просто не оказалось предмета, которым Ирма могла бы его ударить. Фикус был слишком тяжел, а идея с ведром не пришла ей в голову.

Выйдя из комнаты, Ирма твердым шагом дошла до кухни. А там налила в фужер коньяка, который держала в доме для кулинарных целей, и выпила большими глотками.

После чего ее стошнило в раковину.

«До чего он меня довел, – думала Ирма, отмывая поддон, – так и на наркотики можно подсесть». Алкоголиков она ненавидела. И вот сама шагнула на край пропасти!

Во всем этом был виноват омерзительный старик, сидевший как сыч на ее постели.

– Сволочь, сволочь, сволочь! – бормотала Ирма. Руки у нее тряслись.

Много лет Ирма обитала в очень комфортной среде. Издатель ее лелеял. Читатели спорили о том, какая книга лучше.

Если кота гладят со всех сторон, он быстро забывает, что не все любят котиков.

Заполучив Гройса, Ирма ни на секунду не задумывалась, что он может не оценить ее по достоинству. Она – преуспевающая писательница. Он – престарелый жулик. Разве этот расклад не обеспечивает ей его уважение?

Ирма стащила перчатки, в которых отмывала раковину, и выкинула в ведро.

Однажды, когда она была маленькая, ее привели в квартиру, где жила сова.

– Посмотри, – сказали Ирме, подведя ее к столу, – это птичка.

Сова сидела неподвижно и была похожа на кота, заколосившегося перьями. Вокруг глаз у совы все было белое, грудка седая. Ирма поняла, что птица очень старая. Даже лапы у нее мохнатые. Обросли к зиме, что ли?..

Сова смотрела перед собой совершенно круглыми глазами, вобравшими в себя день и ночь – в зрачке кромешная тьма, по краешку сияет золотистый солнечный ободок. Она была словно в оцепенении.