Закон свободы

У нас надзиратели «пасут» заключенных аккуратно, через глазок, не давя на психику…

Ну да, опять у меня мысли поперли не в ту сторону – потому что я, бросив на пол пустую и теперь бесполезную «G‑3», бегу прямо в остывающую, но вполне себе еще живую «жару», которая огненным столбом замерла сразу за проломом. Когда вот так чешешь прямо смерти в пасть, всегда думается о чем‑то постороннем. Отвлекаюсь я так перед тем, что предстоит сделать…"

"Даже Касси, до этого порывавшаяся бежать, приотстала. Хотя продолжала следовать за мной – краем уха я слышал за спиной неуверенное буханье подошв ее берцев о бетонный пол. И это правильно. Не получится у меня смертельный трюк – затормозит. В том и суть «отмычки» – промерять собою степень опасности. В принципе, обычно на такие дела отправляют неопытных новичков, которыми не жаль пожертвовать ради спасения группы. Но когда в группе двое, и один из ее членов слабого пола, порой приходится самому становиться «отмычкой». Ибо больше некому.

Обо всем этом я размышлял, выжимая из своего организма все возможное. Потому как ни разу не слышал я, чтобы кто‑то проходил сквозь «жару». Возможно, тут как с областью сильного радиационного заражения – без серьезного бронекостюма с встроенной спецзащитой от облучения работает только защита временем. Чем быстрее ты тот опасный участок преодолеешь, тем меньшую дозу хапнешь. Хотя это, конечно, лишь догадки – ведь аномалия есть по сути своей явление нашему миру не принадлежащее, живущее по совершенно своим физическим законам. И, согласно этим законам, все что попадает в «жару», должно немедленно сгореть к чертям крысособачьим.

Разбежавшись так, что от гипервентиляции заныли легкие, я изо всех сил оттолкнулся ногами от пола и полетел вперед, при этом обхватив руками колени и спрятав в них лицо – ведь чем меньше площадь тела, тем меньше вероятность обширного ожога…

Я врезался в «жару» как комар в раскаленную лампочку. Я чувствовал, как трещит, сгорая, моя навороченная броня, как неистовое пламя жрет защитные перчатки, а те шипят, как разъяренные змеи, отплевываясь струйками охлаждающей жидкости. Я понимал, что еще немного – и от нереальной температуры начнут взрываться патроны в автоматных магазинах, распиханных по подсумкам разгрузки. Но я очень надеялся, что все рассчитал правильно, и мое тело вместе со снаряжением не успеет нагреться до критического состояния…

Не успело. Наверно… Грохнувшись на бетон, я не был уверен, что не получил серьезных ожогов. Термопоражение – оно как удар ножом. Никогда сразу не поймешь, насколько конкретно тебе прилетело. Боль есть, но терпимая. Просто до мозга еще не дошел настоящий, взрослый сигнал о том, насколько все хреново. Анализирует он ситуацию, прикидывает, что к чему.