Заложница миллиардера

— Ты поэтому оттолкнул меня тогда? — спрашиваю, ловя его взгляд.

— Оттолкнул? — он снова хмурится.



— В душевой. Я потянулась к тебе, а ты отстранился…

Я отчего-то смущаюсь и не придумываю ничего лучше, как спрятать лицо. Утыкаюсь в его широкую грудь и дышу его запахом, в котором угадываю сандаловый отголосок освежителя из салона авто. Я веду щекой и чувствую под футболкой ленту эластичного бинта. Та туго стягивает торс Макара крест-накрест.

— Прости, я совсем запуталась, — я чувствую, что сказала лишнее, из-за собственных домыслов вот-вот заставлю Макара оправдываться. — Я не знаю, как правильно объяснить, но здесь всё новое, чужое и я иногда не знаю, за что ухватиться…

— Я тоже чужой? — он произносит вопрос без поддевки, а ровным спокойным тоном, направляя мои мои мысли в правильное русло.

— Нет, — качаю головой, проводя прямую черту по его груди. — Конечно, нет.

— Саш, посмотри на меня.

Он опускает ладони и находит мой подбородок, помогает мне запрокинуть голову и уводит пальцы дальше, очерчивая контур моих подрагивающих губ. Я так остро реагирую на него, на всё то, что сейчас происходит между нами, что дышу частыми отрывками и не могу успокоиться."

"Да и не хочу… Я впервые ощущаю жизнь так полно, ярко, бурно и не желаю ничего менять. Я больше не боюсь эмоций, которые захлестывают меня, наоборот, я хочу отдаться им и довериться полностью. Нельзя всю жизнь бояться и прятаться в том отрезке, который можешь полностью контролировать, исключая возможность провала или душевной боли. Это рутина и склепный сон, а не жизнь. Чтобы испытать что-то подлинное, иногда нужно отпустить страхи и позволить себе быть смелой и по-настоящему живой.

— Я люблю тебя, ты понимаешь? — Макар нажимает уверенным голосом, отчего его баритон приобретает завораживающие властные нотки. — Я разве не говорил?

— Нет, — я качаю головой и почти что плачу. — Ты не говорил. Я бы запомнила, Макар.

— Уверена? Может, ты просто не приняла меня всерьез?

— Хватит, не порть момент идиотскими шутками.

Я сама поддаюсь вперед, и Макар с благодарностью подхватывает мое движение. Он целует меня, забирая меня из светлой комнаты и вообще из реальности, из места, где можно понимать, где находится потолок, а где пол. Всё смешивается и скручивается, даже сливается в тягучий терпкий коктейль, я пью его страстный поцелуй и слышу, как вместе со сладостью его щедрых ласк по моему кровотоку расходится его признание.

Он любит меня.

И он мой.

Он так тесно обнимает, что я чувствую эту правду каждой клеточкой.

— Я по большому счету ожил, когда ты появилась в моем доме.

— Ты нарычал на меня, Макар.

— Одну другому не мешает, — он усмехается. — Я знаю, что я странный. Мне самому надо вспомнить, какой я.