Заложница миллиардера

У него никогда не было альбомов, так что там должны быть все в общей куче. Можно привезти их, а я отберу нужные.

— Привезти?

— Да, я дам адрес. Баров не прячет его, и он не будет против посыльного. Я хочу отдать ему их. Там Денис такой довольный, он светился от счастья, когда был на трассе. Я их очень хорошо помню, Сергею нужно увидеть их.

— Хорошо.

Я звучу неуверенно, попутно представляя, как это всё устроить.

— Я найду их и передам…

С того конца слышатся гудки. Я не успеваю закончить фразу и спокойствие, которое появилось после мягкого голоса Марины, тут же покидает меня. Почему она так резко бросила трубку? Оборвалась связь или ее оборвали? И это же Марина! Она будет делать вид, что всё хорошо, только чтобы за нее не беспокоились!

Я выхожу из комнаты, возвращая телефон Алексу.

— Как Макар?

— В реанимации. Не пугайся, это стандартная процедура после операции. Я еще не разговаривал детально с хирургом, но операция прошла успешно. Теперь надо смотреть динамику.

— Его можно повидать?

— Да, я проведу. Но он спит, ты же сама понимаешь.

Я киваю.

— Я потом отъеду, нужно кое-что сделать для Марины, — говорю Алексу. — Позвонишь мне, когда он проснется? Хотя я постараюсь приехать до этого, но вдруг…

— Позвоню, — Алекс оттаивает и проводит ладонью по моему плечу, подбадривая. — Он о тебе уже сотню раз спросил. Охранников до операции замучил, всё проверял, что ты в безопасности.

От слов Алекса становится тепло на душе. Макар беспокоился обо мне… На губы наползает легкая улыбка, которую я прячу от врача, стесняясь. Он проводит меня в палату, по пути накидывая на мои плечи белый халат.

Я чувствую болезненный укол прямо в сердце, когда вижу спящего Макара посреди специальных датчиков, экранов и трубок. Тут же успокаиваю себя, что это, наоборот, очень хорошо, каждый его вдох и показатель под контролем. Он в надежных руках и в лучшей клинике. Я не Ингеборга и доверяю выбору Марины безоговорочно, а я теперь знаю, что Алекса нашла именно она.

Так что всё будет хорошо.

Это моя молитва."

"Я спрашиваю у Алекса разрешение глазами, и он понимающе кивает. Тогда я подхожу к широкой кровати с высокими бортами вплотную и осторожно провожу пальцами по лицу Макара. На его лбу нет привычных морщинок, я вдруг понимаю, что еще не видела его спящим и таким умиротворенным тоже. Он же вечно то напрягается, то усмехается, и его мимика как карта его настроения. Я все-таки научилась ее читать, хотя в первый день думала, что этот мужчина навсегда останется для меня загадкой.

Я наклоняюсь к нему и целую в щеку, вбирая любимый аромат. Это так странно и почти нереально: я знаю Макара всего ничего, но чувствую его столь остро и всепоглощающе, что начинаю верить, что время — всего лишь условность и пустяк.