Запах цветущего кедра

Вставшие из берлог медведи на Карагаче промышляли телятами и подавались в сосновые боры, и такие вот кедровники, где телились матки, — добыча лёгкая и питательная для голодных весенних зверей. Вполне возможно, что хищник почуял поживу и приплыл на остров. Тем более, здесь ещё и пасека.

Лосихи насторожили уши, втягивая ноздрями воздух, послушали лай кавказца и, не почуяв опасности, снова принялись за ивняк. А на медведя бы среагировали однозначно! Рассохин выколотил трубку в воду и осторожно пошёл на брёх пастуха — от дерева к дереву, чтобы не маячить в просветах.

Пёс стоял передними лапами на толстой замшелой валежине и сотрясал темноту кедровника предостерегающим охранным лаем — кого-то чуял! И скорее всего — человека.

— Ну, кто там? — громко спросил Стас.

И в тот же миг не увидел — почуял — движение впереди. Словно ночная крупная птица слетела с земли и пропала за толстыми стволами кедрача. Пёс тоже узрел это, залаял чаще и злее.

— Пойдём глянем, — предложил Рассохин, достал пистолет и легко взял метровый барьер.

Пёс добежал до могучего дерева с выпирающими корневищами и закрутился около, вынюхивая землю. Здесь кто-то стоял или сидел, но пружинистый подстил не оставлял следов, как вода. Стас даже спичкой посветил — ничего...

Он уже почти ощутил себя Робинзоном на необитаемом острове, но это состояние одинокого существования в тот час же и пропало. И только сейчас Рассохин вспомнил о мстительном профессоре.

— Дворецкий? — крикнул он в темноту. — Выходи, поговорим!

Акустика в ночном кедровнике была, как в концертном зале, слышался даже малейший шорох, и показалось, что кто-то таится за деревьями, слушает.

— Лизы со мной нет! — предупредил Стас, намереваясь всё же заинтересовать и вызвать профессора. — Иди, я тебе всё объясню!

Кавказец тоже настороженно слушал, шевеля обрубками ушей. И слышал наверняка больше, вдруг с лаем скрылся в темноте, забирая правее, вглубь кедровника. Сразу как-то расхотелось спать и тем паче искать в потёмках логово молчунов.

— Приходи утром! — на всякий случай позвал Рассохин. — Вдвоём веселее!

Он не стал дожидаться возвращения кавказца, взял примерное направление на лагерь и пошёл. Уже метров через триста сделал поправку, довернул на запах дыма и скоро увидел багровое зарево пожарища.

Костра в эту ночь можно было не разводить: от тлеющих пепелищ веяло жаром, и света хватало, чтобы ходить без опаски. Особенно ярко тлели кучи кормового хвороста, шелухи от шишек и останки пасечного сарая, испуская приятное благовоние. Рассохин поднял брошенное ведро, сходил на старицу, умылся, напился и взял про запас. Потом ещё долго стоял, всматриваясь в невидимый противоположный берег Карагача: если молчун или Лиза вернулись в Гнилую, то непременно разведут костёр.