Запах цветущего кедра

Гарий же, напротив, мечтал о нём и сначала палил дома, фермы и машины Веригинской общины, а потом со своей боевой группой предпринял вылазку в прерии Саскачевана, где жили богатые духоборы-отщепенцы, занимающиеся землепашеством. За один рейд он сжёг десяток дворов вместе с техникой, амбарами и сараями, отпустив скот на волю. Это вызвало восторг среди свободников и неожиданно — гнев деда, который отчего-то стал противиться воле общины и всячески сдерживать её от террора. Однако Гарий чувствовал себя героем и, пожалуй, при жизни деда и против его воли получил бы титул вождя, но помешало единственное — его холостое положение. По старому обычаю, предводитель духоборов непременно должен быть женатым.

А он ещё в юности до отвращения натешился со всеми потенциальными невестами, ни одной не выбрал и теперь боялся признаться деду, что вообще потерял интерес к женщинам.

Канадские власти всё-таки нашли способ, как и чем подорвать авторитет предводителя неуязвимых террористов, и не без участия спецслужб СССР: вдруг выяснилось, что убитый наёмником Алфей Сорокин — штаб-ротмистр корпуса жандармов! То есть мучитель и палач духоборов, извечный их враг, якобы проникший в Канаду, внедрившийся в их среду, чтобы посеять смуту, внести раскол и уничтожить общину. Предъявили даже фотографии, где вождь голышей был в офицерском мундире, и документы, удостоверяющие принадлежность к жандармерии. Веригинские духоборы подняли это как знамя борьбы против свободников, но дед всё отрицал. Однако голыши уже пошатнулись в своей вере в вождя, усомнились в его благих намерениях, и назревал новый раскол. Тогда дед обиделся, взял всю родню и уехал в провинцию Онтарио, где и поселился на берегу озера."

"И только здесь признался, что весь их род и в самом деле к духоборам не имеет никакого отношения, а Гарий является правнуком жандарма Алфея Сорокина. В общем, подтвердил то, что говорили. К общине же примкнул из-за того, что они напоминали ему староверов, мол-де, хотел помочь несчастным, неопытным и наивным русским людям, заброшенным судьбой в горнило жестокого капитализма. По крайней мере, научил их выживать и сопротивляться инородной среде.

Поначалу Гарий чувствовал себя обманутым и сердился на родню, ибо видел себя вождём свободников и другой, мирской жизни, знать не хотел. Но оказалось, что дед давно намеревался развязаться с голышами и ждал только удобного случая. Он считал, что община выродилась, утратила веру и превратилась в шайку поджигателей, для которой нет ничего святого. В молельных домах, мол, царит разврат и прелюбодеяния, в обыденной жизни — обжорство, поскольку как-то незаметно среди духоборов возник культ пищи, страсть к наживе, к собственности, и никто уже самоотречённо и самозабвенно не ищет бога.