Запах цветущего кедра

Этот оказался прикручен сыромятными ремешками, причём умело, и берёзовая жердь была короче, толще, привязана с перевесом на одну сторону. Тяжёлый комель с крючьями сучков застрял в зарослях.

— Рассохин, ты обязан помочь нам! — вдруг заявил распятый. — Из-за тебя мы оказались здесь!

— Из-за меня?!

— Нет, но я знаю, кто ты. Всё о тебе знаю! Наши интересы совпадают. И ты обязан помогать!

— Я тебе ничем не обязан! — выразительно сказал Стас. — Надо было вызвать спасателей, когда тебя просили. А ты... Сорок душ!

— Но мы здесь пропадём! — возмутился он. — Рассохин! Ты что? Ты за это ответишь!

Стас развернулся и пошёл в кедровник.

— Рассохин! — понеслось вслед. — Напарнику помоги! Он хотел жердь переломить и вроде руку сломал!

Его напарник оказался метрах в сорока, поблизости от сгоревшего лагерного забора. Он сидел на пне, пристроив тяжёлый конец жерди в развилку берёзы, пришибленный, перепуганный: слышал весь разговор, ничего не просил и вопросов не задавал. Рассохин ощупал его притянутые намертво руки — кости были целыми, хотя левый локоть припух.

— Жердь тебе вместо шины, — одобрил Стас, — если перелом... Сиди, пока не срастётся.

— Неужели они погибли? — спросил тот. — Эй, погоди! Ты куда?

— Набирайся сил, — уже на ходу посоветовал Стас. — Вода спадёт — придётся женщин поднимать. И откачивать...

— Как — откачивать?

— На руках, как утопленников.

Стас позвал за собой пса и направился к схрону дальним путём, в обход зоны.

16"

"Можно было не гадать, кто изловчился, поймал и поставил на жердь двух здоровых, тренированных мужиков. Это не наглый, но худосочный Скуратенко — вооружённые и подготовленные офицеры. Сомнений не было: молчуны — и никто больше! Возможно, устраняли ненужных свидетелей своего пребывания на острове или мстили, например, за преследование, за прежние обиды, за погубленных женщин, наконец.

Значит, огнепальные где-то здесь, близко, всё отслеживают. А что если амазонки не погибли? Что если погорельцы спасли их?! Сняли с деревьев и увезли?..

Надежда была ещё утлой, призрачной: похитить одновременно сорок человек даже для молчунов невозможно. Это же надо по крайней мере сорок обласков, чтобы за один раз всех и вывезти. Такой флотилии на Карагаче никогда не бывало, да и на что им сразу столько невест? По всей реке погорельцев и два десятка едва ли наберётся, считая старых и малых. В самые лучшие времена, говорят, было всего-то несколько семей...

Впрочем, кто их когда считал?

А что если в тишине и покое, которые наконец-то наступили после закрытия прииска, молчуны размножились, их семьи разрослись, появились новые скиты? Невест же нынче в этих краях днём с огнём не сыщешь, женского лагеря нет, посёлки закрылись, население сбежалось в Усть-Карагаче, разъехалось по городам.