Запах цветущего кедра

И мало того — она подвела к роднику, бьющему из-под горы, и стала омывать светлой и густой, как сметана, водой, так что он, даже замёрзший, бесчувственный, ощутил её холод. Ещё миг — и Гарий превратился бы в сосульку, но старуха вывела его на берег и оставила греться на солнце.

Сама же нырнула в озеро и пропала на четверть часа.

Герой чуть отогрелся и заволновался, вздрагивал от любого всплеска, а там повсюду плескались бобры. Думал уже — утонула, и кто же его дальше поведёт — кругом тайга бескрайняя, тёмная и никаких ориентиров. Однако старуха вынырнула далеко, возле противоположного берега, и поплыла к нему. Гарий обрадовался, запрыгал, но когда она вышла из воды, оказалась совершенно другим человеком! Юная, прекрасная, с сияющими волосами, обрамлёнными венком из белых лилий, и ничем не похожая на ту блудную и слепую отроковицу, что очаровала его на Карагаче. Он изумился такому перевоплощению и вместе с тем не растерялся и захотел её обнять, влажную, в пупырышках от холодной воды, скрипучую от чистоты и манящую свежестью. Он уже совсем согрелся и хотел наброситься на неё, но с маху ударился о незримую преграду, некое уплотнение воздуха вокруг желанной девицы! Да так сильно, будто о стеклянную стену. А она лишь улыбнулась, высвободила руку из-под длинных волос и поманила за собой, под сумрачные своды густой Кедровой рощи.

— Где же слепая блудница? — спросил он озираясь.

— Если хочешь, можешь вернуться к старухе, — произнесла перевоплощённая дева. — Она осталась на дне.

— А ты кто?

— Исповедальница. Ты же хотел овладеть знаниями?

Гарий послушно двинулся за ней, на ходу любуясь её стройной, изящной и недоступной фигурой под незримым стеклянным колпаком. В кедровнике она велела сесть на мшистую валежину, сама легла у ног и принялась излагать истины, надо сказать, весьма примитивные и известные: жить, мол, следует в природе, на братско-сестринских общинных принципах, питаться ягодами и грибами — и тогда дух будет совершенствоваться до космического. И совокупляться возможно лишь для продления рода, один раз в год, а не превращать священный ритуал соития в повседневный секс. И тем самым словно оскопила развратного и сладострастного героя. Он вмиг перестал замечать, что исповедальница обнажённая, укротил свою плоть и стал внимательно слушать.

Колюжный продолжил читать про эти самые истины, охватывающие всю жизнь. Наставления хоть и отдавали библейскими нравоучениями, однако никакого откровения не несли.