Запах цветущего кедра

В общем его, блестяще образованного в Высшей школе менеджмента Великобритании, а вкупе с ним и отца, бывшего министра и теперь депутата, развели, как в девяностых разводили многих иностранцев. Отец никак не хотел верить, что его расчёты на золотой научный отвал не оправдались, свалил вину на Вячеслава — мол, неправильно организовал работу. В результате практически отстранил от своего личного кошелька и года два ещё недовольно пыхтел, жалея напрасно потраченные время и деньги. Но поскольку с молодости носил горделивое приискательское прозвище Бульдозер, то сам принялся разрабатывать новую золотую жилу, связанную с технологиями.

Ещё тогда Вячеслав решил, что наконец-то избавился от вездесущей опеки родителя, собрал жалкие крохи в виде незаконченных проектов по сверхпрочным и сверхлёгким материалам и наладил производство снаряжения для экстремального отдыха и спорта. Выпускал всё: от страховочных карабинов, байдарок и лодок до спальных мешков и рюкзаков. И тут подвернулся шанс выиграть тендер на производство облегчённых космических скафандров для туристов, которых в скором времени станут пачками засылать на орбиту.

У Колюжного были все современные материалы, оборудование и технологии, не хватало единственной отечественной мелочи — технологии изготовления герметичного замка-молнии, способного выдерживать космические нагрузки. Точнее, была, но оказалось уже украдена одним расторопным лаборантом, увезена в Австралию и там запатентована. Бывший лаборант теперь выпускал гидрокостюмы с таким замком, процветал, но расслабился на законопослушной чужбине и секретов своих не стерёг. Вячеслав проник на его фирму, срисовал технологию производства «молнии» и, можно сказать, вернул краденое своей стране.

Смуглый кадр с бородой под рубахой напоминал ему одного из дорогостоящих экспертов, которых Колюжный нанимал, чтобы разобраться в премудростях высоких космических технологий. В частности, с производством скафандров и систем жизнеобеспечения. Попутно академик занимался медициной, некими аэрозолями, ароматерапией и ещё каким-то экзотическим восточным снадобьем от ожирения.

На сей раз приятное началось с первых минут: явно высмотрев его в толпе, впереди, прямо у ног, пристроилась девушка в горчичном костюме и опять одарила искренней, открытой улыбкой. А хотела, наверное, рядом сесть, но место оказалось уже занятым: по правую руку пристроилась чахлая болезненная женщина. Неволина так и не появилась, сколько он ни рыскал глазами по заполненному полулежащими телами залу. Потом свет смикшировался и погас, как перед киносеансом, люди замерли, и когда на подиуме загорелся фонарь, тот, кого так торжественно ждали, уже сидел в кресле за столом.