Запах цветущего кедра

Однако в бинокль, сквозь сплетение голых ветвей, всё-таки можно было что-то разглядеть, особенно вертолёт, приземлившийся на берегу.

Минут десять Галицын стоял, задравши голову, но, так и не дождавшись комментариев от Матёрой, махнул рукой.

— Сесть к нам побоятся. Да ещё вода попёрла... Пошли, лосиную ферму покажу!

Они не успели дойти до барака, как сзади, словно щелчок бича, хлестнул уши окрик:

— Яросвет?!

Полковник мгновенно развернулся и бросился назад.

— Поднимись ко мне! — был приказ.

Галицын заметно похудал на травоедении, поэтому без напряжения взбежал на вышку и взял бинокль. Несколько минут они что-то разглядывали, совещались, после чего полковник поманил Стаса рукой.

— Гнилую шерстят! — сообщил шёпотом. — Прочёсывают. Должно, тебя ищут!

Омоновцы в пятнистой зимней форме, растянувшись цепью, брели по сгоревшему посёлку, головы в касках мелькали и возле вертолёта — всего человек пятнадцать! И ни Гохмана, ни Кошкина и вообще ни одного в гражданском.

— Мы тебя спрячем, — доверительно сказала Матёрая. — Есть бункер, тайник — не найдут.

— А сами? — похоже, в Гнилой прозвучала команда сбора, разрозненная цепь потянулась вспять.

— Нас никто не посмеет тронуть, — заявил Галицын. — Мы находимся здесь на законных основаниях. Кедровые угодья и все строения бывшего лагеря в аренде. Документы и порядке, даже налоги уплачены.

— У меня тоже уплачены...

— Тебя лучше спрятать, — перебила Матёрая. — Они прилетели за тобой.

— За тобой, Стас, — после долгой паузы согласился полковник. — Но мы не сдадим при любом раскладе. Мы своих не сдаём.

— С чего вы взяли? — Рассохин оторвался от бинокля и увидел, что ясашной улыбки у Галицына больше нет.

— Им ты нужен.

— Зачем? Участковый сегодня утром был.

— Вспомни свои прежние грехи, — откровенно намекнул бывший опер и замолк.

Полковник не должен был знать ничего о Жене Семёновой.

— Ну-ка, ну-ка...

— Ты застрелил женщину, — встряла Матёрая. — Давно... И об этом всем известно. До сих пор вспоминают.

— Возбудили дело по вновь открывшимся обстоятельствам, — пришёл на помощь юрист. — Это крюк, на котором ты висишь всю жизнь. На самом деле под таким предлогом тебя хотят убрать с Карагача. Ты мешаешь им своим присутствием. Вот и устроили тут шмон.

— Бурнашов проболтался, — утвердительно спросил Стас.

— Оперативная информация, — уклонился бывший опер и хохотнул уже не как ясашный. — Спрячем — и пусть хоть месяц ищут!

Рассохин сунул ему бинокль.

— Никому нельзя доверять.

— Мне можно, — заверила хозяйка Карагача. — Пойдём, провожу... Яросвет, отслеживай гостей!

Галицын что-то почуял.

— Сам провожу. Я же отвечаю за безопасность! Да и рано ещё! А если они ночевать собрались, ему в темнице париться, что ли? Насидится ещё...

— Не суетитесь, люди, — оборвал Стас.