Запах цветущего кедра

Матёрая замолкла, опустилась на землю и замерла — должно быть, притомилась. Он не хотел объявляться и сделал уже несколько шагов назад, однако услышал её слабый окрик:

— Станислав? Подойди ко мне.

Уходить не имело смысла. Рассохин встал у неё за спиной, прислонился к дереву.

— Никогда не смотри, когда я молюсь, — сказала она. —Ты мне мешал.

— Предупреждать надо, — пробурчал он. — Нашла мест, где молиться.

Она наконец-то обернулась к нему, ничуть не стесняясь своего вида.

— Здесь чистейше поле, — произнесла она со слабым восхищением. — Здесь следует стоять только в «белых одеждах».

Матёрая явно ещё находилась в полубезумном состоянии, слова её всё ещё казались продолжением странной молитвы. И тут он впервые услышал, как она смеётся.

— Здесь снисходит благодать с небес! — она раскинула руки. — Ты никогда этого не испытывал?

— Что ты несёшь?! — разозлился Стас. — Какая тут благодать? Вас Сорокин с ума свёл!

Она рассмеялась ещё веселее — а ведь даже улыбаться не умела, и если кривила ротик, то ехидно.

— Это варисовел! Благодатное энергетическое поле! Вот здесь надо жить человеку!

— Да здесь кладбище! — чуть не закричал он.

— Ты — невглас! — вдруг жёстко заговорила Матёрая. — Ты тупой и ограниченный человек! Ничего не хочешь понимать. И чувствовать! Ты такой же, как Яросвет. Люди тут страдали и умирали. Но энергия мук и страданий перевоплощается в благодать! Она накапливается в пространстве, как в куполе, и потом источается на живых! Страдания Христа спасительны, поэтому он и Спаситель. Это и есть варисовел, открытый нам пророчицей! Варисовелом наполнены нетленные мощи святых, а здесь лежат в земле святые женщины.

И она побежала к сверкающему от солнца разливу. Смело вошла в воду, окунулась по шею и вдруг замерла, уставившись в небо. Рассохин услышал какой-то неясный шум над водой, но внимания не обратил, пошёл на поляну. А там, из куртки хозяйки, беспрестанно раздавалось тревожное пиликанье. Стас помедлил, но всё же достал рацию и ответил. Полковник напрочь забыл, что принял новую веру, носит благородное имя и ему теперь не позволено ругаться.

— Ну, вы что там, натрахались?! — завистливо заговорил он. — Я тебя предупреждал — не трогай её! Даже если она сама!.

От старицы прибежала Матёрая и стала сдёргивать одежду, торопливо натягивая на мокрое тело."

"— Тебя на самом деле Дуся зовут? — спросил Стас.

— Евдокия!

— Дуся одевается, — с удовольствием сообщил он. — Натягивает трусики и брючки на голое влажное тело. Представляешь, Яросвет? А какая у неё попа!

На сей раз хозяйка даже не просила позлить ревнивца, молча отняв рацию.

— Что там происходит? — спросила совершенно спокойным голосом.