Замуж через боль, или Как встретить свою пару

Хорийцы раз за разом помещали меня в какую-то капсулу, в которой начинался мой личный ад.

Менялось ли моё тело внешне? Не знаю. Со стороны я не видела себя, но вроде всё оставалось прежним.

Только что-то однозначно менялось внутри меня.

Боль, которую приходилось переживать, была настолько сильной, что я теряла сознание, а когда мне казалось, что вот-вот я наконец умру и освобожусь от боли, от невыносимого пленения и получу долгожданный покой, эти твари запускали в капсулу какой-то газ – и мои боли прекращались.

Но вскоре всё начиналось заново.

После пятой или десятой пытки, уже не знаю, сколько раз это происходило, я начала понимать язык хорийцев.

Они меняли меня изнутри, готовя к трансформации, которая должна произойти во время слияния.

Что за слияние?

Какая трансформация?

Меня всё до ужаса пугало, а спросить было не у кого. Не с кем было поговорить.

Хорийцы не общались со мной и вели себя так, будто я вещь, которую нужно довести до нужного им состояния.

Других пленных я не видела. Но, возможно, их держали в других каютах или боксах подобных этому: тёмно-синее помещение с огромной белой капсулой и парящей тонкой поверхностью по центру помещения, которая являлась чем-то вроде стола для осмотра.

Скорее всего, остальных пленных, если всё же такие были, держали в других помещениях, потому что один из пришельцев сказал другому, что некий экземпляр, увы, не подходит и они прекратили дальнейшие изменения.

Не знаю, для чего они меня меняют, но ясно было одно: для меня всё кончено, жизнь изменилась безвозвратно, и что меня ждёт дальше, я даже боялась представить.

Никогда не думала, что однажды стану молиться о том, чтобы умереть.

Я лежала на столе, который издавал небольшое белое свечение, якобы заставляя регенерировать моё тело быстрее, и, откровенно говоря, хотела сдохнуть.

Не знаю.

Мне кажется, что боль как была сильной, так такой и оставалась до сих пор.

И скоро эти гады должны снова прийти ко мне, чтобы начать очередную пытку.

Сначала я сопротивлялась, билась, кричала, пыталась вырваться, убить, но они были сильнее меня. И когда я начинала так себя вести, они что-то вкалывали мне в шею, отчего моё тело замирало в той позе, которую успело принять. И тогда боль была ещё невыносимей, будто все мои кости скручивались в спираль, жилы и мышцы рвались от натуги, а в венах бежала не моя кровь, а настоящая неразбавленная кислота.

И каждый раз, когда я лежала в ненавистной мне капсуле, я горела. Горела изнутри, снаружи.

Мне казалось, что огонь пожирал меня и даже слюна на кончике языка шипела, так сильно нагревалось моё тело.

Едва я вспомнила о той боли, как невольно вздрогнула и тут же услышала звук шагов.

Меня охватил животный страх.

Я заскулила. Слёзы потекли, обжигая мне щёки.

«Господи.