Запятнанная корона

Но как только я оказываюсь на последней ступеньке, меня охватывает дурное предчувствие. Мамины рыдания слышны даже в коридоре. Я останавливаюсь перед двойными дверями, делаю вдох и только потом вхожу. Мама сидит на диване, спиной ко мне и лицом к французским дверям. Окна открыты, в комнате дубак. Я быстро оглядываюсь вокруг. На комоде стоят две пустые бутылки вина. Я пересекаю комнату и нахожу Истона сидящим на полу у маминых ног. Между его ляжек зажата еще одна бутылка. Но меня волнует не алкоголь, а столь нехарактерная для него неподвижность. Похоже, он под кайфом.

– Гидеон, дорогой, – вскрикивает мама и поднимает наполовину полный бокал вина в мою сторону: – Ты здесь!

– Да, я здесь, – говорю я и забираю у нее бокал, пока она не вылила его содержимое на опущенную голову моего брата.

– Не закрывай двери, – просит мама, когда я начинаю отбиваться от полупрозрачных штор, чтобы добраться до ручек. – Здесь душно.

– Ты простудишься, – возражаю я и все-таки закрываю двери.

Мама надувает губы.

– Мы с Истоном слушали шум океана. Он так успокаивает, правда?

Не знаю, к кому именно она обращается, но Истон точно не в состоянии ей ответить. Я поднимаю его голову за подбородок и всматриваюсь в лицо. Его зрачки размером с четвертак.

– Поставлю тебе музыку. – Я поднимаю пульт и включаю какую-то спокойную музыку.

– Я хочу слушать океан, – ноет мама, – настоящий, а не эти поддельные звуки. Я не потерплю фальши в этом доме!

Игнорируя ее, я возвращаюсь к дивану и опускаюсь на корточки рядом с Истоном.

– Ты как?

Он поворачивает голову ко мне и глупо улыбается.

– Йоу, бро!

У меня сжимается сердце. Как же все это неправильно!

– Потерпи секунду, и я заберу тебя отсюда.

Он смотрит на меня стеклянными глазами и вряд ли понимает.

– Мама, Истону пора, – говорю я матери.

– Но я не хочу оставаться одна. – Ее тонкие пальцы обхватывают мое запястье. Я с легкостью могу вырваться, но мамина хрупкость удерживает меня сильнее любой веревки.

За последние несколько месяцев ее состояние сильно ухудшилось. Она стала больше пить, принимать все больше таблеток. А папа тем временем пропадает бог знает где, переложив заботу о маме на наши плечи. Я осторожно расцепляю мамины пальцы.

– Знаю. Я вернусь и побуду с тобой. – А значит, с Сав мы сегодня больше не увидимся.

– Мы все останемся здесь. Ты, я и дорогой Истон. – Мамина рука опускается на макушку Иста. Он едва заметно вздрагивает.

– Ему нужно делать домашнюю работу. – Мама просто помешана на школе и ненавидит, когда мы прогуливаем уроки. Вернее, ненавидела до того, как уйти в себя. Не дожидаясь ее ответа, я ставлю Истона на ноги. Он по-прежнему худой, но уже успел нарастить мышечную массу, и теперь его не так-то легко таскать по дому, как всего лишь год назад.