Запрети любить (СИ)

Что ж, искренность за искренность.

— А у меня нет парня, — прошептала я. — Мы с Максом не встречались. И не встречаемся. Я не такая… не изменщица.

Я не как моя мама.

Эта мысль кольнула меня прямо в сердце. Маму я очень любила, очень! Но понимала, что с точки зрения морали ее поступки не всегда правильные… То, чем она занималась. То, что скрывает часть прошлого от Кости. То, что действительно стала встречаться с женатым мужчиной, и из-за нее он развелся с женой, которую пусть и не любил, но почему-то жил с ней вместе.

— Я рад. Не хотел, чтобы девушка мечты оказалась дешевкой, которая прыгает от одного парня к другому, — услышала я его голос.

 — Эй, ты правда охрененная. Прости меня, ладно?

И он ушел. А я, прижавшись спиной к закрытой двери, беззвучно заплакала.

Глава 59. Фантазии и реальность

Игнат скрылся в свой спальне и по привычке с размаха упал на кровать. Ему казалось, что его душа изодрана в клочья этой бесконечной нежностью, которую он испытывал к сводной сестре. И во всем винил виски, которые пил сегодня в каком-то занюханном баре, когда попытался прийти в себя после больницы, куда увезли мать.

Когда Игнат узнал, что она в больнице с белой горячкой, абсолютно невменяемая, ему физически стало плохо.

Голова взрывалась от боли и тошнило от отвращения то ли к матери, то ли к самому себе. Они с отцом погнали в больницу, оба взвинченные и злые, поругались по дороге, потом поругались в кабинете главврача, который их принял — поступить иначе он не мог, это ведь сам Елецкий пожаловал, хоть и инкогнито. Уже там выяснилось, что мать в запое неделю, не меньше — сорвалась и снова начала бухать со своими подружками, у одной из которых жила. В кабинете главврача был еще и какой-то высокопоставленный мент, который рассказал, какой дебош мать устроила в баре. А когда ее пытались утихомирить, ударила какого-то официанта разбитой бутылкой по голове. Да так, что ему пришлось вызывать скорую и срочно увозить на операцию.

Игнат слушал все это молча, и ему казалось, будто бы эти люди говорят не про его родную мать, а про другого человека. Чужого человека. Его мама не может быть таким чудовищем! Это нереально! Она не такая!

Такая.

Осознать это было сложно, и впервые за долгое время Игнат почувствовал не только жалость и страх за мать, но и злость.

Ну какого, спрашивается, хрена, эта женщина снова начала пить? Она же говорила ему, что вылечилась, что все хорошо! И тут же его кольнула вина — в последнюю неделю он мало с ней разговаривал. А надо было звонить каждый день, два раза в день, три, чтобы отслеживать ее состояние! Или лучше видеть ее каждый день. А он…

Отец снова все разрулил. Оплатил лечение официанту и дал сверху неплохие бабки, чтобы тот не подавал заявление в полицию. Дал на лапу менту, чтобы тот замял дело.