Запрети любить (СИ)

Где-то в глубине души оставалась слабая надежда, что это не так, что Игнат неправильно понял (снова!), что придумал, что… Этих что было очень много, и я твердо решила для себя завтра поговорить с девочками и выяснить правду. Я не знала, как буду вести себя с ним, но точно знала, что предательства не прощу.

Мама и Костя, конечно же, ничего не узнали. Они вернулись домой, свежие и бодрые, и спрашивали меня о том, как я провела день рождения. Я лгала им с легкой улыбкой, что все прошло замечательно, но мама заметила, что мне нехорошо. Правда, связала все с алкоголем — решила, что я перебрала, а сегодня отхожу, и пожурила.

А Игната я больше не видела — он снова куда-то уехал. Зато разговаривала с Сержем — позвонила ему, чтобы поблагодарить за помощь и за целое ведро цветов, которые он прислал мне на день рождения еще вчера.

Вечером, почувствовав себя лучше, я пошла к маме — хотела посидеть с ней. Костя сказал, что она гуляет в саду, и я стала ее искать. Мы любили сидеть на качелях вдвоем и разговаривать обо всем на свете. Наверное, в этот день мне особо были нужны ее поддержка и теплота. Однако нашла я ее не сразу. Мама оказалась в беседке на берегу реки, в которой мы со Стешей когда-то сидели.

Она стояла ко мне спиной, разговаривая по телефону, и не слышала моих шагов.

— Нет, я же сказала, — вдруг сказала мама железным голосом. — Хватит меня преследовать. Нет. Нет. Сколько раз я еще должна сказать это слово? Нет!

Я оторопела — редко видела ее в таком состоянии.

Она отключила телефон, сунула его в карман и повернулась — ее красивое лицо было искажено гневом. Однако, увидев меня, мама улыбнулась.

— Дочка, ты давно здесь? — спросила она, спускаясь ко мне.

— Только что подошла.

Ты с кем-то ругалась, мам? — спросила я, а она лишь рукой махнула.

— Да так, ерунда.

— Мама, говори! — повысила я голос. — Или скажи Косте. Он мигом со всеми разберется.

Мама коснулась рукой живота.

— Ему нельзя говорить об этом, — грустно сказала она. — Это человек из моего прошлого. Того, о котором Костик не должен знать. Понимаешь?

Я кивнула. Наверняка Стас или как там его зовут. Достает маму, скотина.

— Понимаю. Но… Может быть, все-таки рассказать ему обо всем? — осторожно спросила я. — Это как-то неправильно, что ты скрываешь…

В глазах мамы появился такой страх, что мне стало не по себе.

— Не могу, Яра… Если только после того, как рожу. Сейчас не могу.

Ей вдруг стало нехорошо — маму повело в сторону, и я, испугавшись, подхватила ее и усадила на одну из скамеек.

— Может быть, воды, мам? — с тревогой спросила я.

Все так же держась рукой за живот, мама покачала головой.

— Все хорошо, моя девочка. У меня так иногда бывает. Мне слишком много лет, чтобы рожать снова…

— Ерунда! — оптимистично махнула я рукой, стараясь поддержать ее.