Запрети любить (СИ)

Теперь он смотрел на меня — так, будто бы не понимал, что я тут делаю. Растерянность, недоверчивость, злость — все это промелькнуло в его глазах, которые в полутьме казались темно-кофейными.

— Кто это? — резко спросил он у отца, не сводя с меня взгляда, от которого все внутри немело. Я чувствовала — сейчас что-то будет.

— Твоя будущая сестра. Поздоровайся, — сухо велел Костя.

— Моя сестра умерла. И больше сестер у меня не будет, — с тихой угрозой в голосе сказал Игнат, и от его слов мне стало страшно.

— Поздоровайся, — почти по слогам повторил его отец. — Не позорь меня перед моей женщиной и ее дочерью.

— Да мне плевать на них, — прошипел Игнат.

Словно по щелчку пальцев он превратился из парня, который защитил меня, а потом флиртовал и звал на свидания, в парня, который меня возненавидел.

В моего сводного брата.

Глава 15. Ненависть в его глазах

— Я прошу тебя, Игнат. Веди себя прилично, — тихо сказал Костя, однако в его голосе слышалась угроза, а в глазах полыхнул огонь.

Мне стало совсем не по себе, а мама с тревогой взглянула на него. Игнат же лишь с презрением усмехнулся. Он то ли не боялся отца, то ли делал вид, что ему все равно.

— Прилично? — повторил он. — Перед кем я должен вести себя прилично? Перед твой очередной шлюхой, на которую ты променял мою мать?

Именно в этот момент, словно по заказу, перестали играть музыканты на сцене. Повисла напряженная тишина, вязкая, как кисель.

Костя побагровел от гнева. Мама приложила пальцы к губам и опустила взгляд. Я перестала дышать, сжимая подол платья на коленях.

Слова Игната были пулями, выпущенными точно в цель. Он точно знал, куда бить."

"Костя резко встал, обогнул стол и подошел к сыну. Замахнулся и дал пощечину: звонкую, хлесткую, обидную. Такую сильную, что голова его сына дернулась в сторону. Убранные назад пряди волос упали на лоб. Игнат так и замер, склонив голову набок и чуть вниз, почти касаясь подбородком плеча.

Его отец замахнулся снова, но на ноги вскочила испуганная мама.

— Костя, ты что! Не надо! — закричала она.

Мама ужасно боялась всего, что было связано с любым проявлением насилия. На ее глаза навернулись слезы. Внутри все сжалось. Я забыла не только как дышать, но и как двигаться. Меня сковал ледяной ужас, и в голове все еще не укладывалось

Услышав маму, Костя медленно опустил руку и сказал с тихой угрозой в голосе:

— Никогда не говори так о моей женщине.

Игнат поднял голову и хрипло, как-то пугающе рассмеялся. Его глаза болезненно сверкали в полутьме ресторана, а на щеке пылал след от отцовской ладони, но его, казалось, это не смущает. На его лице застыла гримаса ненависти. Он смотрел уже не на отца, а на мою маму, глазах которой блестели слезы.

— Твоей женщине… Звучит смешно.