Запрети любить (СИ)

Вот умора!

— Ты, я тоже гляжу, борзый, — ощетинился Макс, который начинал все больше и больше злиться. — У нас на районе таких, как ты, учат вежливости. Мордой об асфальт, например, возят.

Игнат недобро сощурился.

— Так давай. Попробуй, — поманил он к себе Макса. — Поучи меня вежливости. Или это сделаю я.

— Ты нарываешься.

— Ну же, давай. Давай, нападай. И не ной, когда я выбью из тебя все дерьмо.

Игнат явно провоцировал Макса — слово за слово выводил на эмоции, а тот поддавался. Я видела, как сжимаются его кулаки, напрягаются мышцы рук, но не хотела, чтобы они дрались.

Этого мне только не хватало."

"В конце концов, когда Елецкий выдал какое-то очередное оскорбление, я подошла к Максу и обняла его за шею, спиной чувствуя острый взгляд Игната.

— Максим, не обращай на него внимания, — сказала я громко, чтобы Елецкий слышал. — Он этого не стоит.

И поцеловала в щеку. А после повернулась к Игнату и равнодушно произнесла:

— Спасибо, что приехал по просьбе отца. Передай ему, что со мной все в порядке, просто не работает телефон. Надеюсь, ты найдешь дорогу до двери самостоятельно?

Игнат ничего не ответил.

Просто ушел, яростно хлопнув дверью. Я думала, что почувствую злую радость, но нет — в душе была лишь пустота. Будто я лишилась чего-то нужного.

— Кто это? — спросил Макс напряженным голосом.

— Мой сводный брат, — ответила я. — Не обращай внимания.

Макс потянулся ко мне, чтобы снова поцеловать, но я отстранилась и покачала головой.

— Я устала, извини, — сказала я, не желая его обижать.

— Понимаю, — ответил он, с сожалением убирая руку с моего плеча. — Но если нужно, телефон я все равно починю.

— Буду рада!

— А своего сводного брата просто шли куда подальше.

Редкостный урод.

Я ничего не ответила, лишь вздохнула.

Глава 29. Проклятый чувствами

Игнат рассекал по ночным улицам, наслаждаясь скоростью, а рядом с ним сидела Алекса. Она была не совсем в его вкусе, но красивой: тонкой, нежной, какой-то хрустальной, с тихим голосом, обаятельной улыбкой и хорошими манерами. Алекса была из его круга, как говорила мать. Она знала, как одеваться неброско, но стильно, свободно разговаривала на нескольких языках и занималась балетом. Их родители были знакомы много лет и поддерживали видимость дружбы.

Отцы пытались играть в гольф, подражая западным традициям, но неизменно каждая их игра заканчивалась в бане, стоящей на берегу озера и душевными разговорами в парилке. Матери делились сплетнями, вместе шопились и летали отдыхать на Лазурный берег.

Мать Игната очень хорошо относилась к Алексе и часто говорила, что о такой идеальной дочери стоит только мечтать, после чего всегда опускала глаза и замолкала, погружаясь в свои невеселые думы.