Застава, к бою! (СИ)

Думаю, нашей разведке этот душманенок пригодится.

* * *Трое пленных духов, которых взяли на берегу, топали к Шамабаду с закинутыми за голову руками. Мартынов, Сагдиев и Семипалов вели их под конвоем.

Когда Богдан Семипалов почувствовал, как под нагой что-то хрустнуло, то остановился. Убрал сапог.

В его отпечатавшемся в почве следе, солдат заметил что-то блестящее. Когда опустился подобрать, понял, что это были часы «Электроника».

* * *— Вот, значит, как закончился твой Джихад, братец?

В бане было сухо, но прохладно. Едва заметный аромат смолистой древесины щекотал Наби нос.

Он подвигал стянутыми шнуром запястьями, в надежде немножко размять затекшие руки.

Имран, перевязанный, сидевший на лавке немного косо от ран, не ответил брату. Он даже на него не посмотрел.

Тогда Наби глянул на избитого мальчишку, сидевшего в уголку и прислонившего голову с очень опухшим лицом к стене. Вздохнул.

— Уж от кого, от кого, а от тебя, брат, — продолжил Наби, — я такого не ожидал.

Имран одарил Наби презрительным взглядом. Наби ухмыльнулся.

— Мне казалось, ты предпочтешь смерть плену, — сказал Наби, — Что, умереть с честью у тебя не хватило духу?

— Заткни пасть, — тут же взорвался Имран, — грязный предатель! Это из-за тебя, мерзкого труса, наша атака захлебнулась! Это из-за тебя погибли много добрых моджахеддин! Ты выдал все шурави, как на духу!

С каждым словом тон Имрана становился все злее, а голос громче. А потом он и вовсе раскричался:

— Если бы не ты, грязный пес, все могло бы быть иначе!

Внезапно в тяжелую деревянную дверь забарабанили с той стороны. Из-за двери донесся приглушенный и злой голос конвоира шурави. Слов, конечно, они не разобрали. Но каждый понял, что им приказали молчать.

Имран вдруг скривился от боли. Оперся спиной о прохладную деревянную стену, обнял себя за бок.

Наби ему только ухмыльнулся. Надменно приподнял подбородок.

— Ты можешь думать как хочешь, брат. Но истина в том, что ты хотел умереть в бою, но не смог и попал в лапы врага. А я просто хотел выжить. И выжил.

Имран не ответил. Только принялся шептать себе под нос грязные ругательства.

Некоторое время они сидели в молчании. А потом мальчишка, притаившийся в углу, вдруг заговорил:

— Господин Имран… — начал он смущенно, — Можно вас спросить?

— О чем? — нехотя ответил тот.

— С-скажите, вы не видели моего отца?

— Я не знаю, кто твой отец, — пробурчал Имран.

— Его звали Хаттабом, он был одним из ваших командиров. А мое имя — Вафадар.

Имран глянул на мальца волком.

— Шурави убили твоего отца, — сказал он, не поведя и бровью.

Лицо мальчишки Вафадара вытянулось от изумления. А потом медленно потемнело от скорби. Он уронил голову на стену и застыл без движения.

Спустя минуту дверь скрипнула и отворилась. Моджахеддин, все как один, уставились на вход в баню.