Застава, к бою! (СИ)

"

"Черепанов выпрямился, заинтересованно глянул на Тарана.

— Толя, а ты чего-нибудь о его семье знаешь?

— Знаю, что с Кубани, — буркнул Таран, — у него брат-близнец есть. Паша звать. В ВДВ служит. Отец — шофер в колхозе. Мать — учительница. Больше ничего.

— Ну про это я тоже знаю, — покивал Черепанов. Потом вздохнул и докончил: — чего ж такое в жизни этого мальчишки было, что он такой получился? А знаешь что, Толя? Если ты решишь кого-то ставить на место командира второго отделения стрелков, то мож Сашку?

Вдруг Черепанов помрачнел. Вздохнул.

— Все ж надо кому-то вместо Тохи Фрундина встать.

Когда раздался стук в дверь, старшина даже вздрогнул, вырванный из собственных мыслей.

— Селихов, видать, пришел, — сказал Таран и покривился от боли. — Сережа, запусти его, пожалуйста.

* * *Дверь мне отворил старшина Черепанов.

— Ну как он? — Спросил я тихонько.

Черепанов поджал губы.

— Да как-как? — Не докончив, он махнул рукой. Прошептал: — рана постоянно открывается. Надо ему быстрее в госпиталь.

— Скоро наши подойдут, — сказал я.

Черепанов покивал. Потом оглянулся на Тарана, поправил китель и фуражку.

— Ну, я пойду, — прочистив горло, бросил он и вышел.

Я шагнул внутрь небольшой квартиры Тарана. Повсюду тут, несмотря на выбитые пулями окна и пыльный от штукатурки пол, виднелась женская рука: аккуратно выглаженная парадная форма висела на ручке антресоли приземистого шкафа; на небольшом складном столике, под немецкой вазой, расстелили салфетку; у стены на столике стояла швейная машинка «Подольск» с ручным приводом. Хозяйка и ее бережно накрыла пыльной от осыпавшейся после боя штукатурки кружевной салфеткой.

На небольшой, скромной стеночке у окна, я заметил красную неваляшку. Видимо, игрушка Тарановой дочурки.

Пусть всех гражданских с заставы и переправили в Дастиджум перед боем, дух их остался в этом месте.

Таран, лежавший в своей постели, уставился на эту неваляшку. Он смотрел на нее буквально не отрываясь.

«Думает о них, — промелькнуло у меня в голове, — о своей жене с дочкой. Находит в них отдушину».

Взгляд Тарана показался мне холодным и… обреченным. Показалось мне, что прямо тут, прямо сейчас, молодой начальник заставы, недожавший еще и до тридцати лет, готовился к смерти.

— Как вы? — Бросил я, наплевав на любую военщину.

— Проходи, Саша, — не ответил на мой вопрос Таран. — Да и чего уж там? Давай на «ты».

Теперь ему не ответил я. Закрыв за собой дверь, я прошел к табурету. Сел.

Таран был бледен и глубоко, прерывисто дышал. Он лежал по пояс голый. Одеяло скомкал под ногами. На груди его краснела от пятен крови ватная подушка ИПП, прилаженная к ране марлей.

— Вот так… — начал вдруг Таран, не сводя взгляд с неваляшки, — целыми днями, ночами служба. Целыми днями Граница. Сработки постоянные. Занятия.